voroh.com
собрание разрозненных фактов
ok

infhist.voroh.com - Интернет проект Компьютерная история в лицах - это сайт, посвященный людям, внесшим весомый вклад в развитие вычислительной техники и информационных технологий.

далее...


comm.voroh.com - На сайте представлена классическая марксистская литература, публикации коммунистической направленности. В разделе "Фотоальбом" выложены плакаты и фотографии советских лет.

далее...


carroll.voroh.com - На сайте представлены наиболее известные произведения классика английской литературы Льюиса Кэрролла.

далее...

Нам предстоит разговор о будущем. Но рассуждать о будущих розах - не есть ли это занятие по меньшей мере неуместное для человека, затерянного в готовой вспыхнуть пожаром чаще современности? А исследовать шипы этих еще несуществующих роз, выискивать заботы праправнуков, когда мы не в силах управиться с изобилием сегодняшних, - не покажется ли все это попросту смешной схоластикой?

Станислав Лем, "Сумма технологии"



Реклама
  • В. М. Топилина, Легальная печать Молдавии 1905—1907 гг. о первой российской революции

    «ЗА ЦАРЯ И ДУМУ»


    «Бессарабская жизнь» 9 января 1906 г. в передовой статье писала: «Годовщина. Великий исторический день! Прошел год великих ужасов, на протяжении которого вся Россия оглашалась несмолкаемым оружейным и пушечным боем. Сколько крови, сколько жертв поглотила великая русская революция с того момента, как улицы Петербурга обагрились широким кровавым потоком. Стотысячная армия голодных рабочих выступила с мирными и законными требованиями хлеба, но взамен этого ее встретили ружейным боем... С тех пор мы видели и пережили такие кровавые моменты, как московское восстание. Но все это мы невольно забываем, когда вспоминаем январскую трагедию...» (1906, № 7).

    В этом же номере была опубликована статья «Современные мотивы», также посвященная годовщине «Кроваво- го воскресенья». «Вот уже год как стоит страна между монархией и бюрократией, вооруженная сознанием их разъединения. Десять месяцев боролся русский народ, пока, наконец, 17 октября монархия протянула ему руку. Но единая бюрократия все-таки втесалась в дружеские отношения, которые начали устанавливаться между народом и монархией, и протянутая рука повисла в воздухе» (1906, № 7).

    В приведенных цитатах выражена вся суть буржуазного либерализма. В первой признается закономерность требований рабочих, преклонение перед памятью жертв Девятого января, во второй сообщается о «дружеских отношениях» монарха с народом, воплотившихся в манифесте 17 октября. И это было написано - после мощных революционных выступлений народных масс в 1905 г.: тысячи демонстраций и забастовок, грозным валом прокатившихся по всей империи, восстания на броненосце «Потемкин», Октябрьской всероссийской стачки, парализовавшей громадную страну, восстаний на флоте, крестьянских выступлений во всей империи и, наконец, Декабрьского вооруженного восстания[Кровавые события 9 января, положившие начало революции, нашли отклик и в Молдавии. Массовые политические сходки солидарности рабочих Кишинева с рабочими Петербурга состоялись в январе, забастовки и стачки пролета-риата Молдавии — в феврале и марте 1905 г., политические стачки, среди которых особое место занимает организованная комитетом РСДРП всеобщая политическая стачка в Кишиневе,— в августе. Рабочие и ремесленники Кишинева включились в Октябрьскую всероссийскую стачку. Демонстрация и митинг 18 октября 1905 г. стали заметным явлением в революционной жизни Молдавии. Ленинская газета «Пролетарий» отнесла их к числу наиболее крупных выступлений трудящихся России (См.: Иванов Ю. Г Указ. соч. С. 99, 102).].

    «Дружеские отношения» завершились, как известно из исторических документов, «рулеткой смерти», которая, по требованию Витте, находилась в непрестанном круговом вращении. В 1906 г. казни совершались в 94 городах империи — губернских, областных, уездных. Из 154 дней, прошедших с 31 августа 1906 г. по 31 января 1907 г., только 31 день прошел в России без казней, все остальные 123 дня —с казнями, то есть из каждых 5 дней 4 были днями исполнения смертных приговоров[См.: Косвинов М. К. Указ. соч. С. 29.]. Число жертв измерялось тысячами.

    На этапе буржуазно-демократических преобразований в России буржуазный либерализм не был объективно заинтересован в решительной революционной борьбе с самодержавием. Российская буржуазия тысячами нитей была связана с поместным землевладением и бюрократией. Кроме того, в то время, когда процесс формирования в стране «чистого» буржуазного либерализма проявился достаточно четко, российский рабочий класс стал уже самостоятельной силой, способной руководить всеми демократическими слоями. Эти факторы повлияли на поведение российской буржуазии и ее идеологов. В целом позиция буржуазных либералов в России по отношению к старому строю была половинчатой, ее отличали приспособленчество, угодничество, бесчисленные колебания, склонность к сделкам и компромиссам[См.: История философии в СССР. М., 1971. Т. 4. С. 26—27.].

    В годы революции 1905—1907 гг. отчетливо проявились такие черты политической идеологии российского буржуазного либерализма, как либерально-монархический характер, утопичность и контрреволюционность. После 17 октября 1905 г. вся либеральная буржуазия России повернула от демократии к реакции. «И это, — писал В. И. Ленин, — не случайность, не измена отдельных лиц, а переход класса на соответствующую его экономическим интересам контрреволюционную позицию»[Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 21. С. 102—103.].

    В Молдавии либеральный лагерь по степени активности значительно уступал либералам центральных районов страны. Его слабость была очевидной и закономерной. Отстаивавшие минимум демократических свобод при сохранении монархического образа правления, либералы не могли иметь в крае достаточно прочной социальной опоры. Во-первых, слишком малочисленны были деловые круги промышленной буржуазии, которая тяготилась бы своим «бесправным» положением в политическом отношении. Во-вторых, отсутствовали достаточно прочные традиции борьбы либерального «вольнодумства» с самодержавным деспотизмом за буржуазные свободы. В-третьих, не было достаточно политически зрелой буржуазной интеллигенции, чтобы сформулировать и выдвинуть широко понятые задачи капиталистической эволюции в крае. Но основная причина слабости этого лагеря в Молдавии была та же, что и по всей стране: идеологи либерализма вступили в борьбу, когда буржуазия уже не могла стать гегемоном буржуазно-демократической революции. Пролетариат и его боевой авангард — большевистская партия — пугали либералов гораздо больше, чем господство неограниченного самодержавия[См.: Бабилунга Н. В., Жуков В. И. Указ. соч. С. 9.].

    Тем не менее либералы Молдавии в период революции 1905—1907 гг. создали свои партии правого — «Прогрессивная земская партия», близкая к «Союзу 17 октября», и левого, конституционно-демократического направления. Как отмечают историки Молдавии, кадеты играли в общественной жизни края значительно большую роль, чем правые либералы.

    Политические платформы этих партий отражали соответствующие органы. Газета «Бессарабец», издававшаяся с 1906 г. предводителем дворянства П. В. Дическулом, представляла правых, «Бессарабская жизнь» — левых либералов. Программа «Прогрессивной земской партии» была опубликована в первом номере газеты «Бессарабец». «Манифест 17 октября—вот наша база, на которой мы хотим построить прекрасное здание народного счастья, воли и свободы... Мы стоим за признание конституционной монархии, настаиваем на этом единственном в настоящее время благодетельном образе правления в такой стране, как великая Россия» (1906, № 1).

    Время от времени на страницах «новой» газеты «Бессарабец» появлялись сообщения о волнениях в стране и крае, особенно о выступлениях крестьян (1906, № 3, 6). Однако, по мнению газеты, «как ни грозен аграрный вопрос, необходимо помнить, что немедленное отъятие земли у одних и передача другим столь же невозможны, как всякий переход, не подготовленный исторической необходимостью... Будем ждать благодетельного разрешения аграрного вопроса Государственной думой» (1906, № 8).

    Страх перед революцией сделал сотрудников «Бессарабца», сторонниками компромисса, способного «ослабить антагонизм между классами» и привести к социальному миру; достижению же такого компромисса, оказывается, должен был способствовать рост самосознания рабочих. «Когда рабочий; класс станет сильным, самостоятельным, он будет менее склонен к насилию, к увлечению крайними учениями... Уверовав в возможность прогресса, рабочий станет врагом революции» (1906, № 27).

    Политические позиции «Бессарабца» отражали «Письма избирателя к избирателям». В этих «письмах» анализировалась политическая обстановка в стране и крае, сообщалось о позиции социал-демократов, в частности о разногласиях между большевиками и меньшевиками (1906, № 28). Однако большинство публикаций газеты было посвящено значению манифеста 17 октября. Издателей волновал вопрос: являлся ли он уступкой Октябрьской всероссийской забастовке или это «добровольное соизволение?» По мнению «избирателя», манифест в какой-то мере явился следствием октябрьских событий. Причем подчеркивалось, что он был вызван не страхом перед революционным выступлением народа, а осознанием того, что манифест 6 августа (о созыве Думы) нужно расширить (1906, № 32).

    В одном из этих «писем» высказана довольно интересная мысль о том, что абсолютная монархия не могла добровольно пойти на конституционные ограничения: только тогда, когда созревала историческая обстановка, правительство, подавив вооруженное восстание, вступало на путь реформ. Октябрьская забастовка возникла на экономической почве — рабочие выступали за сокращение рабочего дня, повышение заработной платы. Требовалось принять лишь законодательные меры, но существовавший чиновничий режим не был способен на это. Поэтому у рабочих появилась мысль о политических реформах. Автор «письма» утверждал, что требования, выдвинутые левыми партиями, не нужны народу. Ни русские, ни население окраин империи «о республике не мечтают, тем более о демократической» (1906, № 32). Не в первый и не в последний раз эта газета, как, впрочем, и все другие либеральные издания, выдавала желаемое за действительное: «Способы крайней борьбы — забастовки и вооруженное восстание — уже осуждены самим народом... Население страны не хочет новой борьбы, жаждет спокойствия» (1906, № 61).

    С ликованием встретил «Бессарабец» созыв I Государственной думы, а день открытия представил как «день обновления нравственного облика земли русской», как «первый день новой жизни, первый день свободы» (1906, № 86). Из номера в номер печатались подробные отчеты о работе Думы, о политической борьбе в ней. Следили обеспокоенно и заинтересованно, ведь большинство в Думе составляли кадеты. Особую тревогу у «Бессарабца» вызывали трудовики, выдвинувшие ряд радикальных требований, о чем писала передовая статья газеты: «Внимание привлекла неожиданно трудовая группа. Программа ее показала, что она стоит значительно левее кадетов. В политических вопросах она опережает требование Учредительного собрания, то есть она достигла предела, за которым начинаются революционные стремления. А экономическая программа трудовиков совсем социалистическая. Неужели они проведут ее?» (1906, № 92). Волновались напрасно—в июле 1906 г. парь распустил I Государственную думу. Демократические требования трудовой группы явились одной из главных причин ее недолгого существования.

    «Бессарабец» Дическула после роспуска I Государственной думы превратился в информационный бюллетень, а в сентябре 1906 г. вышли его последние номера. Позиции газеты отражали умеренность, консерватизм-либерализма «с разрешения начальства». В острые моменты революции либералы переходили на сторону правительства.

    Кадеты смелее критиковали правительство, и поэтому их пресса была гораздо популярнее октябристской. В обстановке нарастающего революционного движения и широкой социал-демократической пропаганды, которую возглавила газета «Искра», направлявшая и усиливавшая это движение, несколько решительней становилась и либеральная печать. К концу 1904 г. отношение правительства к прессе изменилось. Была предпринята попытка заменить политику «волчьей пасти» политикой «лисьего хвоста», провозглашалась «эпоха доверия». Святополк-Мирский, занявший пост министра внутренних дел после того, как два его предшественника — Сипягин и Плеве — были убиты, в обстановке нарастания новой революционной ситуации, лавируя в политике и заигрывая с либералами, высказывал готовность расширять возможности печати. В «новом курсе» правительства, ограничивающем цензурные запреты, либералы увидели начало «политической весны», газеты их стали решительней критиковать порядки в стране.

    В таких более или менее благоприятных условиях для прессы России было удовлетворено прошение коллежского регистратора Ф. Г. Захарова о разрешении выпускать в Кишиневе ежедневную газету «Бессарабская жизнь». Бессарабский губернатор князь С. Урусов проявил определённую заинтересованность в этом, сообщая в письме главному управлению по делам печати, что она является очень желательной «ввиду ожидаемого прекращения издания газеты "Бессарабец" и так как в здешнем крае ощущается несомненная потребность в газете, поддерживающей русские интересы в правительственном духе», Урусов выражал надежду, что редакция новой газеты будет «избегать тех крайних взглядов и выводов, которые свойственны изданиям Крушевана»[ЦГИА СССР, ф. 776, оп. 14, д. 109, л. 1—13.].

    Узнав о ходатайстве Ф. Г. Захарова, Крушеван обратился к министру внутренних дел: «Они (издатель Ф. Захаров и редактор А. Балинский. — В. Т.) неизбежно создадут газету, чуждую русским национальным и государственным задачам на окраине, причем главная ее роль сведется к тому, чтобы подорвать и значение, и влияние несомненно русской газеты, самоотверженно работающей в Бессарабии восемь лет (имелась в виду газета «Бессарабец». — В. Т.)»[Там же, л. 16—19.].

    Тем не менее издание газеты было разрешено, она начала выходить с 1 ноября 1904 г.

    В первых же номерах «Бессарабской жизни» появились материалы, разоблачающие деятельность местного отделения «Союза русского народа». В последующие годы эта тема станет одной из основных в выступлениях газеты. «Крушеван, вы боитесь борцов за идею народовластия... Вы говорите: или мы, или они. Нет, вы! Вам, порождениям растлевающего бюрократического режима, пора исчезнуть с лица русской земли. Пора замолчать!» (1905, № 153).

    Кроме того, на страницах газеты появились также статьи антиправительственного характера, вызывавшие недовольство, а порой и бурную реакцию властей. 27 октября 1905 г. губернатор Бессарабии А. Харузин, сменивший на этом посту С. Урусова, сообщал министру внутренних дел: «Газета "Бессарабская жизнь" ведет террористическую агитацию, основанную на гнусной лжи. Не подчиняясь требованиям цензуры, проповедует, что все беспорядки в России основаны на правительственных провокациях... При дальнейшем том же направлении газеты Кишиневу, без сомнения, грозит величайшая опасность, так как озлобление растет и принимает грозный характер»[Там же, л. 52—53.]. Такое объяснение волнений в Кишиневе и крае более чем своеобразно.

    Газета подвергается преследованиям: в декабре 1905 г. против нее было возбуждено 14 уголовных дел, в январе— сентябре 1906 г. — 27, в январе—октябре 1907 г.— 12[Там же, л. 70—84, 90—91.].

    Однако «Бессарабская жизнь» не сразу заняла четкие политические позиции. До декабря 1905 г., когда в крае часть оппозиционной интеллигенции выделилась в партию кадетов, ее тон был сдержан даже в освещении революционных событий. В статье «Молчать» (1905, № 155) сообщалось, что история знает примеры, когда крупные общественные изменения происходили и без революции: «Это бывало тогда, когда господствующие классы приходили к своевременному осознанию бесплодности дальнейшей борьбы и шли на уступки новым народившимся силам общества». Манифест 17 октября газета встретила восторженно: «Россия, наконец, дождалась положения о Государственной думе. Если оно опубликовано, то этим обязана Россия себе, своей сознательной и непреклонной энергии» (1905, № 203). Но манифест не принес ожидаемого либералами спокойствия. Он не смог ни предотвратить, ни остановить нараставших революционных событий. Газета вынуждена была это констатировать. Статьи «В Москве» (1905, № 251), «В Кронштадте» (1905, № 274) и многие перепечатки из центральной прессы информировали читателей о революционных выступлениях трудящихся в стране. Газета писала о волнениях в Молдавии: «Волна аграрного движения, охватившего весь юг России, довольно сильно ударила и по Тираспольскому уезду, представляющему ныне собой военный лагерь в миниатюре, в котором то и дело происходят стычки крестьян с представителями администрации и помещиками» (1905, № 175); о митинге рабочих железнодорожного депо в г. Бендеры (1905, 9 декабря). Газета опубликовала «Постановление», принятое крестьянами села Дмитровка Аккерманского уезда об отмене частной собственности на землю (1905, 25 декабря). 10 января 1906 г. «Бессарабская жизнь» сообщала об известном крестьянском восстании в Комрате и о порубке лесов помещика Синадино крестьянами сел Круглик и Жеврены Оргеевского уезда (1906, № 8). Привлекают внимание и корреспонденции этой газеты о забастовках рабочих в Бельцах (1906, 18 июля) и о съезде табачного производства края, на котором они разработали и санкционировали устав своего профессионального союза, избрали руководящие органы (1906, 28 сентября)[В период подъема революции в Молдавии произошло свыше 50 выступлений крестьян. 2/3 из них произошли в период Декабрьского вооруженного восстания (См.: Иванов Ю. Г. Указ. соч. С. 131).].

    «В чем же спасение?» — часто ставила вопрос газета. Ведь «забастовки — страшная сила, и предупредить их можно только действенными мерами» (1905, № 278). По мнению издателей, конституционные уступки царизма могли бы вывести страну из бедственного положения. «Единственным умным и понимающим положение России бюрократом оказался, как и следовало ожидать, С. Ю. Витте. Он сумел... настоять на обнародовании манифеста 17 октября» (1905г № 274). Подтверждение добровольного согласия царя пойти на уступку газета видела и в отставке палача Трепова.

    С декабря 1905 г. газета приобрела четкую буржуазно- либеральную ориентацию. В этот период она начинает подвергаться репрессиям со стороны царской цензуры, поскольку подавляющее большинство ее статей — о революции, причем тон их весьма резок и обличителен. Редактор-издатель Ф. Захаров подвергался уголовным наказаниям за серию передовых статей под общим названием «Кишинев... декабря 1905 года» и заметки в рубриках «Современные мотивы» и «Картинки жизни». Вот характерные выдержки из этих статей: «Волна забастовок распространяется... Грех в этой забастовке (октябрьской. — В. Т.) падает на душу сил особенно высокопоставленных за то, что они вынудили народ обратиться к такому страшному средству, как всеобщая забастовка» (1905, № 311); «В Москве—война, баррикады, человеческая кровь. Что же это значит? Каков диагноз политической болезни, которая вот уже в течение года разъедает наш государственный организм? Анархия обусловлена растерянностью нашего правительства... Чтобы правительство все-таки сделало верный шаг, необходимо немедленно созвать Учредительное собрание на основе всеобщего, прямого и тайного голосования» (1905, № 313); «"Первопрестольная" первая вступила в. борьбу с правительственным произволом... Что же делает наше правительство?» (1905, № 314); «Одесса в баррикадах... Правительство же как будто застыло на точке своей реакционной неповоротливости...» (1905, № 315); «Россия вновь утопает в потоках народной крови. Где же выход из этого ужасного положения? Искусственные преграды не остановят поток освободительного движения. Но, потопив его в крови, оно добьется пирровой победы. События в армии и во флоте говорят, что его (правительства. — В. Т.) опора рушится. Быть может, оно образумится?» (1905, № 319).

    Много беспокойства причиняли цензуре и бессарабскому губернскому начальству зарисовки и фельетоны, подписанные псевдонимами «Аз», «Аргуз», «Б. Б-ин», «Б. Будилин», «Мих. Востоков», «Азотный калий», «Орион». Цензорский гнев и соответствующие репрессии вызвали корреспонденции о «Лопушнянском деле» (1905, № 318), о расправе над крестьянами с. Осиновка Тираспольского уезда (1906, № 10), перепечатки из центральных газет в рубрике «Русская печать»: речь лейтенанта Шмидта на суде (1906, № 48), приговор над ним и его товарищами (1906, № 56). В апреле—мае 1906 г. газета опубликовала серию статей Мих. Востоков а под общим заглавием «Наши дни». Суть их такова: на совести нынешнего правительства — кровь и муки народа; Дума — последний оплот народа — распущена, погасла последняя надежда.

    Репрессии царской цензуры против газеты — пропагандиста политической платформы кадетов, добивавшихся минимума демократических свобод при сохранении монархического режима, не должны удивлять. Обстановка в стране требовала, чтобы каждый орган печати обращался к революционным событиям и острым проблемам. К тому же борьба народных масс ослабила цензурные путы, и журналисты получили большую свободу в освещении политических событий в стране.

    Буржуазная печать («Русские ведомости», «Русское слово» и др.) сообщала о забастовках рабочих и бунтах крестьян. Некоторые легальные газеты поднимали голос даже против произвола. Поэтому большевики в своих листовках нередко ссылались на публикации легальной печати. В те времена либералы и легальная печать проводили много подготовительной работы, на которую приходилось тратить силы большевистской печати (См.: Бережной А. Ф. Указ. соч. С. 145).

    Вместе с тем успехами революции в первую очередь воспользовалась прежде всего буржуазия. Широкая легальность печати, ее боевой характер привлекали к ней все больше читателей. На III съезде РСДРП В. И. Ленин указывал, что самодержавие вынуждено было допустить «свободу политического выступления враждебных ему классов в сравнительно значительных размерах...»[Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 10. С. 147.]. Этой свободой, говорил он, воспользовались «всего более и почти исключительно» буржуазные классы, которые, опираясь на свое экономическое и политическое превосходство, пытались превратить рабочий класс «в простой придаток буржуазной демократии»[Там же.].

    «Блистала» революционной фразой, и «Бессарабская жизнь». После подавления московского восстания она сообщала: «Ничтожная группа сановной камарильи пока оказывается сильней... Довольно! Довольно зверств, долой виселицы, расстрелы! Где же этот голос? Бедная Россия, услышишь ли ты его, наконец?» (1906, № 7). В статье же «Современные мотивы», посвященной годовщине Девятого января, писалось о «протянутой руке» монарха своему народу. Псевдореволюционность налицо, но в тот период она вводила в заблуждение многих политически неграмотных читателей и потому была особенно опасной. Как отмечают исследователи, кадеты пользовались значительным влиянием не только среди оппозиционно настроенной интеллигенции, но и среди немалой части крестьян центральных и северных районов Молдавии, не избавившихся еще от царистских иллюзий и сбитых с толку расплывчатостью их программы. Популярность кадетов, объяснялась еще и тем, что в этот период конституционные демократы еще окончательно не перешли на контрреволюционные позиции.

    Статьи «Бессарабской жизни» сохраняли обличительный тон еще и в начале 1907 г. «В течение восьми месяцев Россия переживает ужасы военно-полевых конституционных гарантий г. Столыпина. 2000 смертей — жертвы военно-полевой гильотины. Абсолютизм пустил в ход все, чтобы смять народный дух и волю» (1907, № 7). Изменение позиций либеральной буржуазии, окончательный переход ее «от демократии к защите реакции, к шовинизму и антисемитизму»[Там же. Т. 22. С. 44.] повлияли на характер выступлений газеты. Так как к середине 1907 г. царем были разогнаны I и II Думы, газета сосредоточила свое внимание на выборах в III Думу.

    Особняком, не согласуясь с характером газеты, стоят редакционная статья «Карл Маркс» (1907, № 108) и статья «Памяти Фридриха Энгельса» (1905, № 202), подписанная псевдонимом «А. Яр.-ский».

    В первой статье газета пишет, о К. Марксе как о политическом деятеле, который «заложил фундамент современного социалистического движения и кому история науки обязана переворотом в понимании мировой истории». В ней приведен ряд выдержек из речи Ф. Энгельса на могиле К. Маркса, а также из книги П. В. Анненкова «Замечательное десятилетие 1838—1848 гг.».

    Во второй статье, посвященной десятилетию со дня смерти Ф. Энгельса, описывается его жизненный и творческий путь. А. Яр.-ский особо подчеркивает важность встречи Ф. Энгельса с К. Марксом, чему способствовало сходство их мировоззрений, «сходство настолько полное, что можно говорить о сочинениях Маркса—Энгельса, миросозерцании Маркса—Энгельса и т. д.». Они порвали с философией Гегеля, написали «Святое семейство», «Манифест Коммунистической партии» и множество других работ. Они создали I Интернационал. Одновременно Энгельс написал ряд гениальных работ. Среди них «Положение рабочего класса в Англии», «Происхождение семьи, частной собственности и государства», «Анти-Дюринг» и др. Без него не увидели бы свет 2-й и 3-й тома «Капитала». Отличавшийся большой скромностью Ф. Энгельс предпочитал оставаться на втором плане. А. Яр.- ский заканчивает статью словами: «До самой своей смерти работал Энгельс не покладая рук и спокойно, окруженный друзьями, 5 августа 1895 г. уснул навеки. Но дело, которому он посвятил всего себя, не погибло: престарелый вождь мог спокойно умереть, зная, что дорогое ему знамя не выпадет из дряхлеющих рук, — его подхватят миллионы сознательных пролетариев, мощных своим единением, поднимут высоко и понесут его, защищая своими телами. Пролетариат никогда не забудет своих вождей и учителей, свято будет он хранить их память».

    Опубликование «Бессарабской жизнью» статей об основоположниках марксизма-ленинизма и некоторых других материалов, демократически оценивающих происходящие в стране события, бескомпромиссные выступления газеты против черносотенцев и монархистов в условиях жесточайших репрессий правительственной цензуры требовали от редакции газеты и ее издателя Ф. Захарова смелости и мужества. Однако во избежание опасности завышения оценки позиций газеты в целом следует подчеркнуть, что политическая ориентация газеты была буржуазно-либеральной.

    С марта 1906 г. в Кишиневе начал издаваться журнал «Народный учитель» (редактор-издатель А. Д. Осмоловский). В программе журнала, изложенной в первом номере, заявлено, что главной его задачей является разработка вопросов наилучшей постановки школьного образования в губернии, информация о просветительной деятельности передовых земств: «Прийти на помощь народу в его стремлении к жизни сознательной и культурной — вот одна из ближайших и важнейших задач...» (1906, № 1). Однако уже из первого номера стало ясно, что редакция журнала поставила перед собой не только эти цели. В нем систематически публиковались материалы, посвященные революционным событиям и острейшим проблемам в общественно-политической жизни страны.

    По своей сути и содержанию статьи «Народного учителя» соответствовали публикациям «Бессарабской жизни», то есть пропагандировали программу кадетов: «Разбив оковы векового гнета самодержавной бюрократии, Русь властно вступает на великий путь обновления. Напрасны все усилия крепостников свести на нет знаменательный акт 17 октября (курсив наш. — В. Т.), бесплодны их попытки снова заковать народ в кандальные цепи, снова наслать на страну темную ночь» (1906, № 1).

    В то же время многие публикации «Народного учителя» отличал больший радикализм. В этом можно убедиться, проанализировав все материалы журнала. На его страницах появилась перепечатанная из журнала «Право» статья «Конституция 20-го февраля», в которой перечислялись поправки, вносимые правительством к закону о Думе. Они позволяли думать, что «учреждение Думы не- гарантирует ей действительной возможности законодательной деятельности...» И далее: «Было бы в самом деле наивностью ожидать, что наше правительство, неохотно, неискренне и неполно удовлетворявшее потребности страны, и только тогда, когда оно уже не в силах было игнорировать или подавлять, дает в настоящий момент сравнительного затишья все то, в чем страна нуждается» (1906, № 1). В статье из этого же номера, озаглавленной «Кто поддерживает весьма энергично современную разнузданную реакцию?», на этот вопрос дается весьма недвусмысленный ответ: «Ни один класс не оказывает такой деятельной поддержки правительственной реакции, как класс землевладельцев. Господа землевладельцы оказались весьма солидарными с правительством графа Витте в его внутреннем подавлении революции... Но господа землевладельцы идут еще дальше. В этой гнетущей атмосфере политической реакции они крайне блюдут и свои чисто классовые материальные интересы, причем не только за счет казны, а прямо за счет других классов населения». В этой статье, перепечатанной из газеты «Наша жизнь», содержится важная мысль о помещичьем землевладении как основной социальной базе самодержавия, политические партии которого отстаивали интересы реакции.

    Однако, как ни острообличительно освещались важнейшие политические проблемы, не следует думать, что журнал в принципиальных вопросах стоял левее газеты «Бессарабская жизнь». Революционное движение масс являлось, по мнению редакции журнала, продуктом стихийного озлобления: против существующих порядков, поскольку время для проведения какой-либо вполне последовательной социальной программы еще не наступило (1906, № 1, статья Г. Гримма).

    Главной задачей считалась необходимость объединения всех истинно демократических партий, стоящих на почве избирательного права: «Вся Россия сегодня живет Государственной думой; со всех концов необъятной страны к ней протянуты невидимые нити ожиданий и надежд миллионов людей»- (1906, № 7, статья «Совещание по вопросу о школьно-национальных организациях»). В этом же номере журнала писалось о «трудовиках»: «Дума в настоящее время является единственной трибуной, откуда свободно раздаются голоса крестьян, рабочих и интеллигентов. Если Дума сделала какие-то революционные «шаги», то лишь под давлением трудовой группы». Но тут же категорически заявлялось: «Землю, волю и власть может передать в руки народа только Учредительное собрание, созданное революционной борьбой народа и организованное на основе всеобщего, равного, прямого и тайного голосования, без различия пола, национальности: и вероисповедания».

    На роспуск Думы журнал отреагировал статьей «К положению дел» (1906, № 9—10): «Нет Государственной думы! Прервана творческая работа доверием народа облеченных- лучших людей. Над страной вновь нависли свинцовые тучи. Пылают помещичьи усадьбы... Смерть и анархия терзают несчастную Родину». За пафосом слов скрыт страх перед. «анархией, терзающей Родину», то есть революцией. Он очевиден и в других публикациях: «Пока еще не поздно, пока народ сам не пошел добывать себе "землю и волю"... бюрократия должна в кратчайший срок созвать истинных народных представителей для учреждения такого закона, который дал бы всем волю и землю трудящимся. Только тогда наступит в России спокойствие, только тогда окончится братоубийственная война, прекратится террор» (1906, № 11). Заявлять: «пока народ сам не пошел добывать себе "землю и волю"» в «середине 1906 г. — второго года бушующей в стране революции— значит отказываться видеть очевидное.

    Впечатляют материалы рубрики «Кровавая статистика», -содержащие сведения о жертвах разгула правительственной реакции. Комментарии же этих событий в духе политической ориентации журнала: «В правительственной программе "усложнения" все поставлено с ног на голову. Будто сознательно слова "самодержавие" и "революция" поменяли местами... А кто разгонял Думу? Мирные рабочие собрания? Кто устраивал погромы, заливал землю кровью? Расстреливал, вешал? Кто? Революционеры?... Учреждение военно-полевых судов. Дальше идти некуда! Суд совершается не в силу закона, а по усмотрению администрации. Каждый по желанию администратора-сатрапа может быть теперь расстрелян!» (1906, № 12). Или: «День 17 октября 1905 года открыл собой новую эру в истории русского народа... Страна, казалось, вступила на конституционный путь мирного развития... Но бюрократия всеми средствами воспротивилась проведению в жизнь конституционных начал... Вся деятельность правительства в -этот до-думный период была направлена к единой цели — раздавить и обесцветить Думу. Карательными экспедициями, казнями, ссылками, тюрьмами камарилья пыталась задушить великое освободительное движение... Несмотря на бойкот выборов истинно демократическими партиями, Дума собралась "бунтовская". Она потребовала "землю и волю", и 9-го июля была распущена... Конституционный год, пережитый с 17 октября, полон ужасов, леденящих душу...». Но даже в условиях жесточайшего террора по-прежнему все надежды возлагались на новую Думу. По мнению буржуазных либералов, только посредством реформ с согласия дворянства и под эгидой монарха можно осуществить программу буржуазного развития России (1906, № 14—15).

    Естественно, открытие II Думы укрепило эти надежды. Вскоре в «Народном учителе» появилась статья, несколько отличающаяся по характеру от предыдущих публикаций журнала: «Вновь открылась Дума. Разгон I Думы, вакханалия военно-полевых судов, железным кольцом сдавивших страну военных чрезвычайных и усиленных охран, парализовавших всякое проявление общественной жизни, навсегда рассеяло, по-видимому, в демократических слоях населения наивную веру в силу организованного "мнения", в способность бюрократии пойти добровольно с какими бы то ни было уступками навстречу требованиям народа (курсив наш.— В. Т.)». Статья объясняла, почему Столыпину не удалось получить «послушную» Думу: «Народ послал на этот раз в Думу "левых", окрасил ее состав представителями не буржуазной демократии, ложно присвоившей своей партии имя защитников "народной свободы", а представителями социалистических партий, поручив им защиту своих прав и кровных интересов» (1907, № 4)[Статья была опубликована без подписи, но, вероятно, она принадлежала русскому прогрессивному публицисту В. Г. Вешневу (1881—1932).].

    После роспуска II Думы журнал на некоторое время отошел от политической проблематики. Но вскоре он вновь обратился к происходящим в стране политическим событиям. Уже в сентябрьском номере 1907 г. появилась статья «Очередная задача», подписанная «Егорович»[Егорович — псевдоним В. Г. Вешнева.], раскрывающая причины возникшего политического кризиса. Ими, по мнению автора, явились недостаточно высокие сознательность и организованность народа. Революция отступила, в общество пришли разочарование, апатия, самоотрицание. Однако, подчеркивается в статье, революционные силы не сломлены, «идет настойчивая работа скрывающегося в подполье революционного авангарда. И именно эта работа вскоре станет серьезным фактором, ускоряющим темп исторического процесса» (1907, № 14).

    Статьи, подписанные «Socius», также близки статьям Егоровича. В последних номерах «Народного учителя» за 1907 г. (№ 19—20) сообщалось о приговоре, вынесенном царским судом членам социал-демократической фракции II Думы. Автор так комментировал этот приговор: он мог быть вынесен только теперь, когда самодержавие одержало победу. «Единственной надеждой остается уверенность, что эти победители народа будут в недалеком будущем отданы суду истории. И их имена, как поработителей народа, еще резче оттенят имена борцов, которым предстоит тяжелый тернистый путь на каторгу».

    Откровенно демократический характер некоторых статей в целом буржуазно-либерального журнала «Народный учитель» еще раз подтверждает, что социал-демократы не упускали возможности выступить в легальной печати даже во времена жесточайшей реакции и правительственных гонений на печать[Журнал «Народный учитель» неоднократно подвергался цензурным преследованиям.].

    Последовательная борьба за отделение демократического лагеря вообще и пролетарского движения в особенности от контрреволюционного либерализма — важнейшая задача марксистской партии. В силу своей контрреволюционности буржуазный либерализм не мог играть роль гегемона в буржуазно-демократической революции. Однако, поскольку это был все-таки либерализм, он неминуемо попадал в «конфликтное» положение с самодержавием, отражая иногда косвенно «левое» демократическое настроение в стране. Эта особенность поведения буржуазии в революции проявилась и в характере либеральной прессы. Частичная пропаганда общедемократических лозунгов либеральными изданиями была вполне реальным фактом. «Легальные» газеты — с того момента, когда границы легального стал определять не Трепов, а союз петербургских стачечников, — писал В. И. Ленин, - заговорили необычно смелым языком»[Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 12. С. 79.].

    Однако либералы не упускали возможности широко рекламировать в прессе свои заслуги в борьбе за свободу печати и изображать события революции таким образом, будто именно буржуазия была главным ее двигателем. Кадетские газеты (их популярность была наибольшей) широко вещали о свободе, парламентаризме, защите общих интересов, обещали увеличить земельные наделы крестьянам. За всем этим скрывалась их контрреволюционная сущность, они не только отвергали учение о классовой борьбе, но и сеяли недоверие к большевикам, их политике, лозунгам, выставляли их «негодяями и бунтовщиками»[Там же. Т. 13. С. 183.].

    Таким образом, позволяя себе известный радикализм, либеральная печать тем самым маскировала свою классовую сущность и классовые интересы. Этот так называемый радикализм создавал иллюзию о совпадении якобы политических позиций либеральной и демократической печати и вводил в заблуждение определенную часть трудящихся.

    Неизменно подчеркивая политическое значение, которое имеет периодическая печать в классовой борьбе пролетариата, В. И. Ленин вскрывал классовый характер выступлений буржуазных изданий, раскрывал их природу, закономерности ее развития и характерные черты. В статьях «Первые шаги буржуазного предательства», «"Революционеры" в белых, перчатках», «Борьба пролетариата и холопство буржуазии» и других В. И. Ленин разоблачал истинную сущность либерализма, предательство либералов — «корыстных и шатких буржуазных звонарей свободы»[Там же. Т. 10. С. 303, 291—297, 310—316.].


    Содержание

    Главная | О сайте | Наши проекты | История | Старые хохмы | Прочее | info@voroh.com
    © 2013 Voroh.com All Rights Reserved