voroh.com
собрание разрозненных фактов
ok

infhist.voroh.com - Интернет проект Компьютерная история в лицах - это сайт, посвященный людям, внесшим весомый вклад в развитие вычислительной техники и информационных технологий.

далее...


comm.voroh.com - На сайте представлена классическая марксистская литература, публикации коммунистической направленности. В разделе "Фотоальбом" выложены плакаты и фотографии советских лет.

далее...


carroll.voroh.com - На сайте представлены наиболее известные произведения классика английской литературы Льюиса Кэрролла.

далее...

Нам предстоит разговор о будущем. Но рассуждать о будущих розах - не есть ли это занятие по меньшей мере неуместное для человека, затерянного в готовой вспыхнуть пожаром чаще современности? А исследовать шипы этих еще несуществующих роз, выискивать заботы праправнуков, когда мы не в силах управиться с изобилием сегодняшних, - не покажется ли все это попросту смешной схоластикой?

Станислав Лем, "Сумма технологии"



Реклама
  • П. П. Бырня, Молдавский средневековый город в Днестровско-Прутском междуречье (xv — начало xvi в.)

    Глава III
    ХАРАКТЕРИСТИКА МОЛДАВСКОГО
    СРЕДНЕВЕКОВОГО ГОРОДА

    1. Локализация городов.
    Численность и состав населения

    Количество и локализация городов

    Вопрос о количестве городов Молдавского княжества вообще и Днестровско-Прутских земель в частности является, как уже отмечалось, дискуссионным в научной литературе. Во многом разные точки зрения историков предопределялись различным подходом к тому, на какой стадии формирования городское поселение может быть отнесено к категории городов. Многие молдавские поселения, так же как Орхей, прошли определенные этапы развития в города. Однако далеко не все из них, которые считались в исторической литературе уже оформившимися центрами ремесла и торговли, достигли этого уровня.

    Первую попытку определить количество молдавских городов второй половины XV в. сделал Ф. А. Грекул, основываясь на материалах поземельных грамот, а также на перечне таможенных пунктов из торговых привилеев XV в. По его мнению, в указанное время насчитывалось 28 городов, из которых шесть располагались в Днестровско-Прутском междуречье1. Мы считаем, что это явное преувеличение.

    Пользуясь теми же источниками, румынский историк К. К. Журеску для территории Молдавии X — середины XVI в. установил городскую сеть, состоявшую якобы из 43 пунктов, из них 16 — в Днестровско-Прутском междуречье. Причем автор считал, что почти все эти города появились не позднее XIV в., а многие из них якобы существовали до образования Молдавского княжества, т. е. до середины XVI в.2. К сожалению, ни Ф. А. Грекул, ни К. К. Журеску не обосновали критериев, согласно которым" они относили те или иные поселения к разряду городов.

    На базе обоснованных им же критериев типологизацин путей и этапов возникновения городов Л. Л. Полевой сделал попытку установить первоначальную городскую сеть Молдавии, формирование которой, по его мнению, завершилось в первой трети XV в. Он пришел к заключению, что городская есть Молдавии второй половины XIV — первой трети XV в. уже составляла 28 пунктов. Из них 13 автор считает городами, а 15 — местечками3. В Днестровско-Прутском междуречье исследователь насчитывает 9 городов.

    Однако критерии определения местечек до настоящего времени еще недостаточно разработаны и сущность их не раскрыта. Главное заключается в том, что местечки пока трудно выделить, а вышеупомянутый автор к этому типу относит чуть ли не более половины существовавших, по его мнению, поселений городского типа. Думается, в данном случае нужно привлекать только достоверные материалы о поселениях городского типа. Выделение для исследуемого периода числа городов, а затем утверждение, что часть из них местечки, которые только через определенное время превращаются в города, документально не обосновано. Перерастание местечка в город — очень трудно уловимый и пока не раскрытый процесс. Л. Л. Полевой среди городов перечислил ряд поселений которые в рассматриваемый период не достигли еще этого уровня развития (Лапушна, Ботошаны, Баломирешты, Ковурлуйский торг и др.).

    Мы считаем, что названное число городов (28) явно завышено тем более для первой трети XV в. Такое их количество в Молдавии, по мнению П. В. Советова, существовало только в начале XVII в.4. Это не вызывает сомнений, так как почти полный список подлежащих налогообложению городов исследуемого периода дает недавно обнаруженный катастих господаря Симеона Могилы датированный 1606 г.5 Правда, он не включает захваченные османами города, упоминающиеся еще в XV в., — Белгород и Килию.

    Число городов свидетельствует о социально-экономическом уровне развития общества. Чем разветвленнее городская сеть, тем выше уровень экономического развития страны. Поэтому правильное определение числа городов или городской сети в Молдавии рассматриваемого времени имеет большое значение.

    Чтобы выяснить количество, необходимо доказать, что все поселения, составляющие эту есть, являются городами. Понятно, что города возникали не одновременно, а по мере создания благоприятных условий в различных районах, где позволял уровень социально-экономического развития. В разное время одни города зарождались, другие продолжали существовать, третьи — исчезали В определенные периоды источники дают возможность более или менее точно охарактеризовать городскую сеть княжества. Все зависит от выработки критериев, степени охвата источников, а иногда и от их объективной интерпретации.

    Состояние археологических данных пока не позволяет выработать основные критерии для определения молдавского поселения как города XV — начала XVI в. Хотя бы приблизительно решить этот вопрос помогает исследование средневековой номенклатур поселений городского типа. Это термины, связанные с наименованием названных поселений, наличием горожан и представителей городского самоуправления и т. д. Проделанная нами в таком плане работа позволяет более или менее точно установить общее число городов для Молдавии рассматриваемого времени.

    Наиболее ранним источником, содержащим перечень молдавских городов, как уже отмечалось, является "Список русских городов дальних и ближних", составленный между 1394—1396 гг. На основе изучения средневековой номенклатуры можно определить, перечень городов Молдавии в конце XIV в. из «Списка»: Белгород, Яссы, Сучава, Роман, Нямц, Камен (Пятра), Сирет, Байя и Хотин6 — всего 9 городов7.

    Следующим источником является торговый привилей Александра Доброго 1408 г. львовским купцам. В нем впервые названы все таможенные пункты Молдавского государства. Упомянутые 9 городов из «Списка* повторены здесь как города, в которых располагались таможенные пункты. Думается, что количество городов было тем же самым, ибо остальные поселения представляли собой просто таможенные пункты и городами в самом начале XV в. нх назвать еще было нельзя.

    Следует отметить, что в польско-венгерском секретном договоре 1412 г. Бырлад упоминается как «forum seu villa»8 наряду с другими центрами, такими как Яссы, Белгород и Килия. В это время переписчик договора еще не знал, как назвать Бырлад — городом или селом. В 1422 г. он впервые упомянут как «торг»9 и с этого времени его можно считать городом. Поэтому Бырлад отмечен нами как десятый город Молдавии. Названные в иривилеях Черновцы, Тротуш и ДорохоН как города сформировались лишь к концу XV в., Тягянякяч (будущая Тигина — Бендеры) и Молдовица продолжали оставаться таможенными пунктами.

    Одиннадцатый город — Бакэу впервые упомянут как поселение городского типа — «торг» в 1457 г.10 и относится к категории городов.

    В привилеях 1456 г. и 1460 г. появляется новый таможенный пункт — Лапушна, который ряд исследователей считают городским поселением. Однако источники это не подтверждают, о чем будет подробнее сказано выше.

    В 20-х гг. к Молдавии отошел город Килия. В 30-х гг. XV н. на карте Молдавии появились еще три города — Аджуд, Васлуй и Текуч11, а к 50-м гг. — Красный торг12 и, видимо, Торг Сарата, который в 1489 г. упомянут как когда-то существовавший13. Истории его как городского центра была кратковременной. Вероятнее всего, он был разрушен во время набегов татар.

    Таким образом, в середине XV в. городская сеть Молдавии состояла из 17 городов. Из них лишь четыре располагались в Днестровско-Прутском междуречье: Белгород, Килия, Хотин и Торг Сарата. Старый Орхей в это время находился еще на стадии аграрно-ремесленного поселения. Во второй половине XV в. оформился ряд новых городов, таких как Хырлэу (Бахловия), Черновцы, Дорохой, Тротуш. В литературе их возникновение ранее удревнялось. Их относили к XIV - первой половине XV в., в то время как Хырлэу впервые упомянут как город в 1470 г., Черновцы — 1490 г., Тротуш — в 1518, Дорохой — в 1522 (обоснование датировки см. дальше).

    Удревнение существования Хырлэу (Бахловнн) как города связано с упоминанием в документе 1384 г. «поселения Хорлеганойо» (villa Horlcganoio)14, которое все исследователи увязывали с городом Хырлэу. В последнее время появилось подкрепленное доводами мнение, идентифицирующее название Хорлеганойо с названием села Хорлэчень, расположенного близ г. Сирета15. Так что столь раннее существование города Хырлэу не подтвердилось Впервые Хорлов как город упоминается в грамоте от 28 мая 1470 г. В ней сообщается о продаже виноградников в хотаре «Хорловского тръгу»16.

    Что же касается остальных трех городов — Черновцов, Тротуша, Дорохоя, то у древней не их бытования связано, на наш взгляд, с тем, что они с самого начала XV в. упоминались во всех торговых привилеях львовским купцам 1408, 1434, 1456, 1460 гг. как таможенные пункты, а исследователи без всяких оснований считали их городами. Они, видимо, полагали достаточным упоминание в этих актах, чтобы принять их за города. Отметим, однако, что ни в одном из многочисленных упоминаний в торговых привилеях они не сопровождались терминами, которые квалифицировали бы их как города. Нет сомнений в том, что в конечном итоге их длительное существование в качестве таможенных пунктов внутренней и внешней торговли явилось одной из причин последующего оформления в городские центры, но это произошло позже. Попытка доказать более раннее оформление Черновцов как города увязывается с прекращением жизни на древнерусском Леиковецком городище17. Думается, что для этого нет никаких оснований. Что же касается связи с крепостью Цецин 18, то для такого утверждения гораздо больше поводов. Крепость Цецин в первой половине XV в. (1435) была административным центром «Цецинской державы»19. «Старосты от Цецина» упомянуты в 1479 г.20 Однако в 1476 г. в актах вместо Цецинской встречаем Черновскую державу21. С 1481 г., видимо, в связи с ослаблением роли крепости Цецин «старосты от Цецина» заменены «старостами Черновскими»22. Это может свидетельствовать, что административный центр северной пограничной области Молдавии из крепости Цецин был перенесен в выросший по соседству ремесленно-торговый центр Черновцы, впервые упомянутый в этом качестве в грамоте от 15 марта 1490 г. в связи с передачей в ведение Радовской синскопни двух церквей «от места от Черновцих»23.

    Данные о Тротуше и Дорохое как о городах первой половины XV в. отсутствуют. Свидетельство о пребывании в них господарских «судцов»24 этого не подтверждает и до сих пор никем не доказано, что они являлись городскими администраторами25. К тому же в Молдавии, где светские феодалы не располагали судебным иммунитетом, судцы могли действовать в феодальных вотчинах.

    Первые достоверные упоминания о названных двух городах относятся к первой четверти XVI в. О Тротуше впервые сообщается как о городе в документе от 18 февраля 1518 г. в связи с созывом в нем («Oppidi Tatros») синода католических священников Молдавии, южных и восточных областей Трансильвании26. Что касается Дорохоя, то о нем как о городе впервые упоминается в сурете (т. е. более позднем переводе грамоты с сербского на молдавский язык) от 1 июня 1522 г., где подтверждается владение земельным участком в хотаре города Дорохоя27.

    Таким образом» к 17 городам, составляющим городскую сеть Молдавии в первой половине XV в., во второй половине века добавились еще четыре вышеперечисленных города.

    Последним в списке поселений городского типа Молдавии XV — начала XVI в. следует назвать Щербаку, которая упоминается в молдавско-польской летописи в связи с нашествием татар в 1518 г. как «местечко» (miasteczko Sarbath»)28. Это поселение находилось на стадии превращения в город, но, видимо, в результате разгрома татарами процесс затормозился.

    Следует остановиться еще на двух поселениях Молдавии, расположенных между Днестром и Прутом, которые многие исследователи относят к городам рассматриваемого времени: Тигина и Лапушна.

    Тигина — Тягянякяч — Бендеры фигурирует как таможенный пункт на Днестре, на торговом пути «в сторону татар» и упомянут в этом качестве во всех вышеназванных торговых нривилеях. К. К. Журеску объясняет термин «кяч», «кич» как брод. Отсюда Тягянякяч, по его мнению, означает брод у Тигина29. Он считает этот брод очень древним30. Ф. А. Грекул допускает, что здесь еще с XIII в. существовала крепость31. Но ни один из названных авторов не привел никаких данных ни о существовании здесь города в исследуемый период, ни о его древности. Город Тигина — Бендеры возник не ранее второй половины XVI — начала XVII в.32.

    У города, как видим, два названия. Первое — Тигина — было дано броду на Днестре, когда города еще не существовало. Он впервые упомянут в торговом привилее 1408 г., а затем в привилеях 1454 и 1456 гг. только как таможенный пункт на восточной границе Молдавского княжества, а не как город.

    Второе название — Бендеры — было дано, видимо, все же городу, основанному на днестровском броде Тигине турками, во второй половине XVI в., т. е. после 1538 г., в период существования здесь Бендерской райи. Город Бендеры возник после строительства каменной крепости и являлся как бы ее субурбиумом. Название города, тюркское по происхождению33, подтверждает факт его основания турками как ремесленно-торгового пункта и порта на Днестре.

    А. В. Сава, один из исследователей грамот, связанных с историей Лапушны и окружающей ее области, считает этот город самым Древним в Молдавии, существовавшим еще в XIV в.34 Древность его пытаются доказать также Ф. А. Грекул35, К. К. Журеску36 и Л. Л. Полевой37. Они обосновывают свое мнение тем, что Лапушна упоминается как таможенный пункт на «татарской» дороге во всех торговых привилсях, за исключением самого раннего — привилея 1408 г. Основываясь на упоминаниях в документах, А. В. Сава пришел к ошибочному заключению, что Лапушна являлась важным экономическим пунктом на международном пути из Польши и Трансильвании в Крым и к Черному морю38. В подтверждение того, что Лапушна существовала как город в XV в., Л. В. Сава приводит содержание сурета (более позднего перевода со славянского на молдавский язык межевой грамоты от 9 января 1489 г.), в котором Лапушна названа торгом39. Конечно, в данном случае наименование Лапушны торгом связано с представлением об этом поселении переводчика грамоты, когда Лапушна уже была городом — в XVII ил и XVIII в.

    Первое упоминание о городе Лапушне содержится в письме капитана Николая Сенявского от 24 августа 1551 г., где Лапушна, также как Галац и Рени40, названа цивитас. К концу XVI в. относится первое упоминание о городском самоуправлении Лапушны41. Как уже отмечалось, археологические исследования в Лапушне открыли пока только материалы XVI—XVII вв42.

    Можно с уверенностью утверждать, что Тигина и Лапушна еще не входили в городскую сеть Молдавии рассматриваемого периода.

    Итак, городская сеть Молдавии постоянно расширялась, как территориально, так и численно. В конце XIV в., т. е. в конце раннефеодального периода, первоначальная сеть Молдавского государства состояла из 9 городов, упомянутых в «Списке»: Белгород, Яссы, Роман, Нямц, Камен (Пятра), Сучава, Сирет, Хотин и Байя. В первой половине XV в. в состав Молдавии была включена Килия и оформились как города еще 7 поселений: Бырлад, Баков, Аджуд, Васлуй, Текуч, Красный торг, Торг Сарата. Во второй половине XV'— начале XVI в. городская сеть увеличилась еще на шесть городов: Хырлэу, Черновцы, Тротуш, Дорохой, Щербака и Старый Орхей.

    Старый Орхей, как уже отмечалось, нигде в письменных источниках пе фигурирует как город по той причине, что до конца XV в. из-за разгрома татарами формально не получил статуса города. Фактически же, как показали археологические исследования названного поселения, его социально-экономическое развитие, вне всякого сомнения, достигло уровня города, т. е. он стал центром ремесла и торговли. Поэтому Старый Орхей можно с полным основанием считать не местечком, а городом.

    Таким образом, на протяжении последней четверти XIV — в начале XVI в. в Молдавии были известны 23 городских центра, вернее 22 города и одно местечко, (рис. 2). Из них всего 7 городов располагались в пределах Днестровско-Прутского междуречья: Белгород, Килия, Торг Сараты, Щербака, Черновцы, Хотин и Старый Орхей. Остальные 16 городов находились на территории между Карпатами и Прутом: Яссы, Роман, Нямц, Камен-Пятра, Сучава, Сирет, Байя, Бырлад, Васлуй, Бакэу, Текуч, Аджуд, Красный торг, Хырлэу-Бахловня, Тротуш и Дорохой. Интересно, что семь новых городов возникли в основном на территории, расположенной к востоку от реки Сирет и до Днестра там, где их раньше не было или почти не было, а также в южной части предгорий, к югу от бассейна реки Быстрица.



    Рис. 2. Карта городов и крепостей Молдавского княжества XV — 1 трети XVI в.:
    1 - Белгород; 2— Яссы; 3—Роман: 4—Нямц; 5-Камен; 6—Сучава; 7 — Сирет; 8-Хотин; 9 — Байя; 10—Килия; 11 — Бырлад; 12 — Баков; 13 — Аджуд; 14 — Васлуй; 15 - Текуч; 16 — Красный торг; 17 - Сарата; 18 — Хырлэу; 19 — Черновцы; 20-Тротуш; 91 — Дорохой; 22 — Щербака; 23 — Орхей; 24 — Сороки: 25 — Чечунь (Цецин); 26 — Городок ко Черемоше (Хмелев)

    Карта городов XV — 30-х гг. XVI в. показывает, что их основная часть расположена в наиболее густо населенных и развитых в экономическом отношении районах страны. Это, несомненно, свидетельствует, что возникновение и формирование городов связано, прежде всего, с местами интенсивного заселения, раннего и более глубокого развития там процессов отделения ремесла и торговли от сельского хозяйства.

    В ходе общественного разделения труда в определенных поселениях происходила концентрация ремесла и торговли, как правило, в демографически насыщенной округе. При сохранении аграрных аспектов создавались экономические предпосылки возникновения городов. В тех случаях, когда концентрация ремесла и торговли в поселениях достигала относительно высокого уровня, а экономические позиции торгово-ремесленного населения укреплялись — это качественно новое социально-экономическое явление оформлялось путем присвоения поселению статуса города.

    Население, проживавшее в молдавских селах рассматриваемого времени, в сравнении с городским было более значительным. Это подтверждает соотношение числа сельских и городских поселений. Однако в исследуемый период почти полностью отсутствуют какие-либо сведения по данному вопросу. Поэтому для определения общего количества городского населения использованы те немногочисленные данные о размерах территорий, запятых некоторыми городами43, его ретроспективного сопоставления с населением тех же городов в XVI—XVII вв., а также учтен его примерный прирост за это время. Так что количество городского населения Молдавского княжества в XV — начале XVI в. можно определить лишь приблизительно, в общих чертах.

    Необходимо отметить, что города Молдавии XV в. были относительно небольшими или средних размеров и уступали по размерам и численности европейским, в том числе соседним трансильванским. Но вместе с тем именно в Днестровско-Прутском междуречье располагались самые крупные города княжества. Речь идет о городах, возникших до образования Молдавского княжества — Килии и Белгороде. Современник описываемых событий венецианский хронист Малипнеро сообщает, что в Белгороде в момент его захвата турками, т. е. в последней четверти XV в., проживало около 20 тыс. человек44. Это число может показаться преувеличенным. Однако по сведению Малипнеро, среди жителей покоренного Белгорода были отобраны 2 тыс. мальчиков для пополнения в дальнейшем частей янычар и 2 тыс. девушек — для пополнения султанских гаремов и турецких торгов рабами в Константинополе45. Поэтому вряд ли цифра в 20 тыс. человек сильно завышена. Это число называет и другой современник указанных событий — итальянец Санудо4*, что позволяет в определенной мере доверять сведениям Малипнеро.

    Материалы Малипнеро дополняют данные Молдо-германской хроники, которая сообщает, что турки увели в Константинополь лучшее, то есть самое богатое, население Белгорода. По данным налогового оттоманского реестра (от 5 октября 1488 г.—24 ноября 1482 г.), было переселено 1099 семей. Если принять состав семьи в среднем за 5 человек, общая численность только увезенного населения составит около 5500 человек. Кроме того, были увезены 4 тыс. мальчиков и девушек, о которых говорилось выше. В итоге это даст близкую к достоверной цифру — окаю 10 тыс. человек. Необходимо учитывать также, что значительная часть жителей осталась в городе. Следовательно, в городе могло оставаться население, не уступавшее по численности переселенному. В Белгороде по сравнению с другими городами Молдавии в рассматриваемое время проживало наибольшее количество населении. Таким образом, по своим размерам и числу жителей он не уступал некоторым западноевропейским городам.

    Килия, видимо, несколько меньше Белгорода по числу жителей, но, судя по всему, во второй половине XV в. занимала второе после него место среди городов Молдавии по количеству населения. Сравнительно высокая численность населения Белгорода и Килии объясняется, на наш взгляд, тем, что они были крупными портами на Черном море, центрами международной и транзитной торговли. Помимо постоянно проживавшего населения в них пребывало много иностранцев, приезжавших из соседних и более отдаленных стран (торговцев, воинов, моряков и т. д.).

    Рост количества населения Белгорода и Килии был обусловлен характером и ролью этих городов-портов — важных цептров международной торговли. Что же касается остальных городов Днестровско-Прутского региона, то не только отсутствуют сведения об их численности в рассматриваемое время, но до сих пор даже не удалось некоторые из них локализовать (Сарата). В тех случаях, когда местонахождение городов известно, нет возможности определить их размеры, так как они находятся под более поздними застройками (Хотин, Черновцы). В сравнительно лучшем положении Старый Орхей, территория которого не застроена и точные размеры четко фиксируются. Это позволило Л. Л. Полевому приблизительно определить численность его населения. По мнению Л. Л. Полевого, в исследуемый период, вернее к концу XV в., она Достигала не более 2 тыс. человек47. Следовательно, Орхей можно отнести к категории городов средних размеров. Рост населения города происходил одновременно с его развитием. В первой половине XV в. в нем проживали крестьяне и ремесленники. На этапе Ра внегородского поселения и одновременно оборонительного пункта население его увеличивалось за счет приходивших из сел ремесленников, военной дружины, составлявшей гарнизон крепости, семейств воинов, торговцев и т. д. Таким образом, население Старого Орхея росло за счет как естественного прироста, так и переселения жителей окрестных сел и комплектования военного гарннзона. В конечном итоге это сказалось на расширении площади города на восток, юг и запад.

    В западной части княжества к средним городам в начале XV в. следует отнести Яссы. Там насчитывалось 1000—1500 человек48. По занимаемой территории во второй половине XV в. Яссы населяло около 2 тыс. жителей49. Крупным городом в первой половине XV в. считалась столица страны — Сучава, в которой проживало более 2 тыс. человек50, а по занимаемой территории во второй половине столетия ее население могло достигать 5 тыс. жителей51. Города, насчитывавшие во второй половине XV в. более 5 тыс. человек, являлись наиболее крупными.

    Сравним численность населения в соседних с молдавскими трансильванских городах: в Клуже в середине XV в. проживали 5,5 тыс. жителей, Сибиу — 5 тыс., в 1480 г. — 6,5 тыс. жителей, а в Брашове в 1475 г. — около 8 тыс. человек52. Таким образом, данное сопоставление подтверждает, что на уровне европейских городов по количеству населения в это время находились такие молдавские города, как Белгород, Килия, Сучава и, может быть, Сирет. Преобладающее же их большинство следует относить к разряду малых с числом жителей от 600 до 800.

    Городское население Днестровско-Прутского региона достигало, видимо, не более 4 тыс. человек. Сюда не включено население Килии и Белгорода, которое в силу специфических особенностей их формирования, развития и местоположения было весьма значительным. В этих двух городах могло быть сосредоточено количество жителей, превышающее число всех горожан княжества.

    Исходя из всего вышеизложенного, можно допустить, что численность городского населения в Молдавии (исключая население Белгорода и Килии) составляла 20—25 тыс человек. Если учесть, что общее количество населения страны в это время приближалось к четверти миллиона жителей53, то население городов составляло менее одной десятой, т. е. менее 10%. Количество городского населения Днестровско-Прутского междуречья (исключая Белгород и Килию) составляло примерно около одной пятой или около 20% от общей численности городского населения княжества.

    В рассматриваемое время в Днестровско-Прутском регионе существовало около 200 сел. Если исходить из общепринятого в литературе положения, что в каждом дворе проживала семья, состоявшая в среднем из пяти человек, то в каждом селе в среднем находилось около 20 крестьянских дворов54. Все это позволяет предположить, что в среднем в регионе насчитывалось до 4 тыс. крестьянских дворов, количество же всего крестьянского населения составляло около 20 тыс. человек. Если добавить к этому все феодальные дворовладения в селах, дома духовенства и других привилегированных слоев, которые не отражены в источниках, то число всех сельских жителей достигнет 22—23 тыс. Следовательно, городское население региона (исключая Белгород и Килию) составляло около 16,5% от всего населения Днестровско-Прутского междуречья и всего 1,8% от всего населения княжества.



    Этнический и социальный состав

    Молдавское княжество населяли преимущественно молдаване, но имелись представители других национальностей. Советник венгерского короля Фердинанда Дж. Рейхерсторфср писал, что в {Молдавия «проживают совместно под правлением воеводы различные ... народности, как, например, русины, поляки, сербы, армяне, болгары и татары, наконец, много саксов из Трансильвании»55.

    Город в силу своей специфики представлял центр ремесла и торговли. В нем было сосредоточено большое количество населения. Это был и центр средоточия разноэтнического населения. Однородный состав в городе мог сохраниться лишь на ранней стадии его существования. Чем оживленней становилась городская жизнь и соответственно возрастал объем ремесленного производства и торговли, тем более пестрым становился его этнический состав56. Молдавские города исследуемого периода в этом плане не составляли исключения. Как в рассматриваемом регионе, так и на остальной части княжества, в городах преобладало молдавское население. Даже в городе Байе, где было сконцентрировано значительное число иноземцев,судя по данным одного из папских документов. 1413 г., проживали в большинстве своем язычники и неверные57. Под язычниками нужно понимать православных молдаван, а неверные — это татары, которых вряд ли было много. Следовательно, в папском документе речь шла о том, что в первой столице княжества значительно преобладало число молдаван.

    Наибольшую по численности группу немолдавского населения составляли венгры — выходцы из Трансильвании. Они расселились в 7 городах, расположенных главным образом в предгорьях Карпат (Байя, Пятра, Роман, Сучава, Тротуш, Бакэу, Аджуд) и в городах южной части Сиретско-Прутского междуречья (Яссы, Бырлад, Васлуй, Текуч)58. Особенно много венгров проживали в городе Хырлэу, где они владели многочисленными первосортными виноградниками59. Видимо, центром обитания венгров являлся г. Тротуш. Здесь в 1437 г. осели венгры—гуситы, бежавшие в Молдову от гнета католической церкви. Отсюда они расселялись по Другим городам Молдавии — Бакэу, Роман, Хырлэу60 и др.

    Вместе с венграми с запада, из Трансильвании, в молдавские города переселялось и немецкое население — саксы. Кроме этого, был и другой путь проникновения их из Польши и оседания в молдавских городах. Среди городов с многочисленным немецким населением следует назвать Тротуш, Нямц, Роман, Байю61, а также Сучаву62 и, главным образом, Сирет63.

    Католическое население (венгры и немцы), как видно из вышесказанного, количественно преобладало над другими группами немолдавского населения. Помимо западных и северо-западных городов княжества оно проживало также на юге Молдавии, в городах-портах.

    Многочисленное католическое население проживало и в южных городах Днестровско-Прутского региона — Белгороде и Килии. 71 Но в отличие от западных и северных районов княжества оно было представлено генуэзцами и венецианцами, основавшими в упомянутых городах в середине XIV в. францисканские храмы64. Об их обитании в Белгороде пишет Гильбер де Лануа65. Другие источники неоднократно упоминают их в Килии66. В результате длительного проживания большого числа итальянцев-католиков в названных городах были созданы деканаты. Об этом узнаем из циркуляра епископа Михаила Милковского от 18 февраля 1518 г., которым он вызывает па синод в Тротуш деканов и католических священников ряда деканатов. Среди них упомянуты деканаты Байи, Сирета, Килии и Белгорода67. В первых двух деканатах, видимо, было сосредоточено небольшое количество католического венгерского и немецкого населения. Что же касается последних, то они объединяли католическое население итальянского происхождения» а именно генуэзцев.

    В ряде других городов Молдавии католическое население венгерского и немецкого происхождения также имело свои церкви. По данным М. Бандинп, инспектировавшего в середине XVII в. католический приход Молдавии, в Тротуше существовала каменная церковь, воздвигнутая «двести лет назад»68. Он же отмечает, что венгры Васлуя раньше имели церкви и приходского священника69. С последней четверти XIV в. в Сирете функционировал католический храм для монахов-доминиканцев70. Если судить по замечаниям М. Бандинп о количестве католического населения в городах Молдавии, то ясно, что в XVI—XVII вв., а точнее с 60-х гг. XVI в., численность венгерского и немецкого населения в этих городах уменьшается71. Следовательно, упомянутое население было наиболее многочисленным именно в исследуемый период.

    Постепенное сокращение католиков в молдавских городах обусловлено тем, что молдавское ядро городского населения постоянно и успешно ассимилировало инородные элементы и определяло этнический облик города72.

    Следующей значительной группой иемолдавского населения, проживавшего в городах, были армяне, которые расселялись в конце XIИ—XIV вв. Основная волна армянских переселенцев в Молдавию шла с юга на север и осели они прежде всего в южных городах-портах — Белгороде и Килии73. Об армянах, проживавших совместно с молдаванами и генуэзцами в Белгороде, сообщает уже упомянутый Гильбер де Лануа74.

    Секретарь турецкого султана Мухамеда II, участвовавший в походе на Молдавию в 1476 г., свидетельствует, что в войско Стефана III были призваны армяне из Белгорода и Килии75.

    Вторая волна заселения армянами Молдавии, видимо, более поздняя, шла в обратном направлении, т. е. с севера на юг, из армянских колонии Юго-Западной Руси. В результате се армяне осели главным образом в северных городах княжества: Хотине, Сирете, Сучаве и, видимо, в Яссах и Романе76.

    В 1410 г. в Сучаве находилась армянская епископия, которой подчинялись остальные армянские церкви Молдавии. Среди ник следует упомянуть армянскую церковь св. Марии в Яссах77 и церковь в Сирете78. М. Бандини сообщает о значительном зажиточном, народу с молдавским, армянском населении с благоустроенными домами в Романе79.

    В одной из грамот 1449 г. среди «местичи добри люди» из Сучавы упомянут и «Серкиз войт армянский»40. «Пан Серкиз войт от Сучаве» назван вторично в грамоте от 1456 г.81 Армянская община в этом городе была значительной, если имела собственное управление, т. е. своего войта. Эта община существовала долго, потому что в 1609 г. снова упоминаются два тнолтуза в Сучаве - Петр молдавский и Норко армянский82, а в 1669 г. — Кирилл, армянский шолтуз Сучавского торга83.

    В северной части княжества, где с древних времен существовали многочисленные славянские поселения, проживало много украинцев. Украинский элемент был значительным в ряде городов этой части княжества: Хотине, Черновцах, Байе, Сирете84, Сучаве. В столице княжества имелась русская улица85. В Сучаве упоминается русский священник в 1461 г.86, поэтому можно предположить также наличие здесь действующей русской церкви.

    В гораздо меньшем количестве обитали в молдавских городах татары. Письменные источники упоминают их в городах Байя87 и Нямц88. Это были господарские холопы, взятые в плен во время татарских нашествий на Молдавию и поселенные господарем в городах.

    Характерной чертой расселения иноземных колонистов являлась их компактность на определенных участках города. Это подтверждают источники, в которых содержатся упоминания об отдельных улицах с компактным моноэтничным населением в молдавских городах. Кроме названной выше русской улицы в Сучаве, можно указать на армянскую89, венгерскую90 и русскую91 улицы в Яссах, армянскую92 улицу в Сучаве и др. Правда, все эти сведения более поздние, они относятся к первой четверти XVII в., но истоки подобного расселения следует искать именно в XV — начале XVI в. Компактное расселение иноземцев наблюдалось, видимо, и в городах Днестровско-Прутского региона, но данные об этом пока отсутствуют. Думается, что компактное расселение иноземного населения в молдавских городах позволяло избирать собственное самоуправление, как это происходило в Сучаве для армянского населения.

    Анализ этнического состава населения молдавских городов, а также расположение иноземного населения на территории страны помогает выявить еще одну особенность расселения. Главными регионами расселения иноземцев являлись города княжества, находившиеся на западной, северной и южной окраинах. В городах Центра и в восточных районах княжества преобладало молдавское население. Это касается, прежде всего, городов центральных лесостепных районов Днестровско-Прутского междуречья. В северных городах — Черновцах и Хотине — значительным был процент русичско-украинского населения. Южные города региона — Белгород и Килия — отличались наибольшей этнической пестротой в сравнении с остальными городами княжества. Здесь проживали генуэзцы, венецианцы, армяне, греки, евреи и др. Они проникли сюда и осели еще до включения названных городов в состав Молдавского княжества, в результате нх активной роли в морской международной и транзитной торговле. Последняя связывала эти города с населением южных и восточных районов Европы: итальянских республик, передней Азии, Греции, восточного и северного побережья Черного моря. Именно благодаря тому, что торговля была основной причиной прилива в эгн города иноземного населения, оно являлось более мобильным, но не всегда, видимо, постоянным в количественном отношении (т. е. чаще покидало территорию этих городов и вновь возвращалось). В отличие от них пребывание немецкого и венгерского населения в западных и северных городах носило более постоянный характер, так как его в значительной мере представляли ремесленники. Основными причинами такого расселения иноземного населения в городах Молдавии были политические события в западных странах — гонения на гуситов (немцев, венгров) и армян, проникновение с севера поенных наемников, поступавших на службу в гарнизоны молдавских крепостей03, развитие международной торговли. Последнее способствовало проникновению иноземных ремесленников и купцов (немцы, итальянцы, армяне, венгры, греки) в Молдавию и пх оседанию в городах, расположенных на окраинах страны.

    В рассматриваемое время горожане но сравнению с сельским населением представляли собой отдельную социальную категорию относительно свободных людей, выполнявших ряд податных повинностей в пользу господарской власти. Поэтому в городах находились представители господаря — ворники. Горожане имели право на личную собственность как в ватре города (жилые и хозяйственные сооружения), так и за ее пределами (виноградники, пасеки и т. д.). Это относится к рядовым горожанам. Вместе с тем следует отметить, что в молдавских городах исследуемого периода, невзирая на их некоторое отставание от западноевропейских, шел процесс социального расслоения населения. Появилась прослойка богатых горожан, которые зачастую стояли во главе городского самоуправления. Это был городской патрициат. Сведения о нем содержатся в венецианских анналах Малипиеро, где указывается, что в связи с захватом Белгорода турками в 1484 г. делегатами к ним были посланы «пятеро из лучших людей города»94. «Молдо-германская хроника» в связи с этим же событием сообщает, что «турки взяли Белгород и увели с собой лучшее население в Константинополь»95. А Белгород был заселен турками. «Лучшие люди», обсуждавшие вопросы сдачи крепости, представляли, видимо, интересы крупного купечества Белгорода, торговля которого была нарушена войной. Турки переселили из Белгорода в Константинополь и в другие области именно это «лучшее население» города.

    В налоговом оттоманском реестре от 5 октября 1488 г.— 24 ноября 1489 г. упомянуты 1099 белгородских семей, переселенных турками в Константинополь и Галату, из которых 660 семей уплатили харач (налог) в следующих размерах: 4 семьи — по 280 зспров, 34 семьи — по 250 аспров, 466 — по 150 аспров, 33 — по 50 аспров и 123 — по 40 аспров96. Учитывая, что самый большой ларач с хозяйства достигал 100 аспров97, налоговый реестр 1488—1489 гг. указывает 38 семейств с очень высоким и 466 семейств со значительным доходом. Из этого явствует, что в Белгороде — морском порте на востоке страны — проживало довольно состоятельное население. Крупные торговцы известны и в других городах Молдавии. В начале XV в. в Байе проживал торговец Николай Хехт, которому львовские граждане должны были возвратить долг, составляющий 1,2 кг золота и 13,2 кг серебра. Крупным торговцем был Петру Ману из Сучавы98. Представителями городского патрициата Белгорода являлись упомянутые отец и сыновья Валату99, Кокча и Сахак из Сучавы и Николай Брынза из Сирета100. Думается, что эта прослойка горожан соответствовала патрициату западноевропейских городов. В молдавских городах патрициат состоял главным образом из купцов, занимавшихся внешней и транзитной торговлей.

    Население городов, которое, как уже отмечалось, в источниках называлось месчане, орошане или мистичи, в социальном отношении тоже не было однородным. Социально-экономический облик города определяли прежде всего ремесленники.

    О постоянном проживании ремесленников в городах Днестровско-Прутского региона в письменных источниках нет никаких сообщений. Зато этот пробел восполняется результатами археологических раскопок в Старом Орхее. Найдены остатки кузницы, специализированной гончарной мастерской по изготовлению печных изразцов и труб, горны для обжига керамики, печи для обжига извести, кузнечный, ювелирный, сапожный, деревообделочный инструментарий и др. Таким образом, можно с уверенностью говорить о присутствии в Старом Орхее в рассматриваемое время кузнецов, ювелиров, гончаров, специалистов по обжигу извести, сапожников, деревообделочников и других ремесленников.

    О ремесленниках, проживавших а западных городах княжества, неоднократно упоминается в письменных источниках. Поименно названы скорняки — армяне Яков и Серкиз и Степан, сафьянщик из Сучавы101, Мертен, портной, и Иокуш, ткач из Байи102, Иоан, портной из Романа103, Петр, лучиик, похороненный в Сучаве в 1513 г.104, Георгий и Лауренций, чеканщики монет105, Георгий, меховщик из Тротуша106, Андрей, ременник из Сирета107, шорники из Бырлада108 и др.

    Археологами обнаружены ремесленные сооружения в городах, печи для обжига извести, гончарные горны и мастерские в Сучаве109. О каменных городских сооружениях сообщают грамоты, в которых содержатся многочисленные упоминания о водяных мельницах110, редкие данные о сукновальнях111, перечисляются сладницы-пивоварни112, ступы113 и т. д. Все эти материалы не оставляют сомнений в том, что ремесленники в городах составляли довольно значительный процент населения.

    Участие Молдавии в XV в. в международной торговле, а также создание широко разветвленной на территории страны таможенной сети, состоящей к началу второй половины XV в. из 17 таможенных пунктов с главной таможней в Сучаве, предполагают проживание в молдавских городах немалого числа купцов как местных, так и иноземных. Из известных купцов этого времени можно упомянуть: Георгия Валату и его сыновей Дмитрия и Калояна из Белгорода114, Кокчу и Салаха из Сучавы, Николая Брынзу из Сирета115 и др. Только по тем редким документальным, далеко не полным данным, которыми мы располагаем, в конце XV в. в торговой деятельности с Братовом участвовали 19 купцов из Байи (а в 1503 г. — 27 купцов)116, Бырлада — 12, Романа — 13, Сучавы — 13 117 и т. д.

    Следует отметить, что не только ремесленники и торговцы представляли городское население. Оговоримся сразу, что феодалы в исследуемый период в отличие от более позднего времени редко жили в городах, они начали переселяться туда позднее (в конце XVI—XVII в.). Поэтому упоминания о боярских владениях и домах в городе крайне редки118.

    В городе проживали представители духовенства и, видимо, их число было немалым, особенно там, где располагались епископии или находились поблизости монастыри (Роман119 или Сучава120). Но и монастырей в XV в. было в городах меньше, чем в более позднее время. Ряд монастырей владел различными экономическими очагами в городских хотарах, такими как водяные и полевые мельницы, сукновальни, сладницы, пасеки и т. д. К ним относятся Молдавицкий и Нямецкий монастыри с владениями в хотаре Бани121, Путнянский монастырь с владениями в хотаре Сирота122, Бистрицкий — в хотаре Баковаш, Радауцкая епископия — в хотаре Черновцов124, Романская митрополия125. Все эти экономические очаги монастырей в городах, естественно, обслуживались их людьми.

    Кроме монахов в городах обитала и другая категория духовенства — мирские священники, проводившие богослужения в городских церквах. Если в рассматриваемое время в большинстве сел Молдавии имелись церкви126, то ясно, что они не могли не быть в каждом городе. Иногда в городах насчитывалось по нескольку церквей. В Старом Орхее открыты фундаменты двух церквей. Одна из них, близ восточной стены каменной цитадели, относится к последней четверти XV в. В ней был погребен Христиан, брат пыркалаба Орхейского Влайку Галета и двоюродный брат господаря Стефана III 127. Вторая церковь располагалась в центральной части Старого Орхея128. Возле обеих церквей находились христианские кладбища. В грамотах исследуемого периода упоминаются церкви городов западной части княжества — церковь святой Пятницы из Долнего торга (Романа)129, церковь, построенная в конце XV в. в Пятре130, две церкви в Черновцах131. О русском священнике из Сучавы сообщается в одной грамоте 1461 г.132. Определенное число жителей города составляли представители господарской военной и гражданской администрации: ворннкн, сборшики налогов, глобники, лерсрубцы, припашары, илишары. посадники133.

    В тех случаях, когда вблизи городов располагались крепости с военными гарнизонами, как в Сучаве, Хотине, Романе, Белгороде, Килии и других, в этих городах было много военного люда, как местного, так и иноземного. Здесь же проживали сами пыркалабы со своими семьями.

    Холопы, главным образом татары, известны в Байе134 и Нямце135. Татар захватывали в плен во время их набегов па Молдавию или во время походов господарского войска в Валахию. Большее их число проживало в боярских владениях, находившихся в селах. В городах их было немного, особенно в западной части княжества, и больший их процент в это время, видимо, мог осесть в юго-восточных городах государства, таких как Белгород, Килия, Орхей и др.

    Ввиду того, что Днестровско-Прутский регион был довольно поздно заселен молдавским населением и его относительно небольшая территория, занятая лесостепью, начала осваиваться экономически позднее остальных районов Молдавского княжества, то и социально-экономическое развитие междуречья не успело за такой короткий срок привести к формированию большого числа городов. Поэтому города здесь (если исключить возникшие до образования Молдавского государства Белгород, Килию и Хотин) образовались не ранее второй половины XV в. и по сравнению с остальными регионами княжества их было немного: Торг Сарата, Старый Орхей, Черновцы и Щербака, находившаяся на стадии превращения в город. Поэтому и процент городского населения в них невелик и сами города были малых или средних размеров.

    Пестрый этнический состав городского населения в регионе прослежен главным образом в городах, возникших до образования государства. Города же, которые возникли здесь в результате внутреннего процесса социально-экономического развития (Орхей, Торг Сарата), почти не заселялись иноземцами и вследствие этого в этническом плане были однородными. В них проживало главным образом местное молдавское население.

    В силу вышеизложенного социальная и имущественная дифференциация не достигла уровня ни южных причерноморских, ни городов западных районов княжества и социальный состав был менее пестрым. Развитие городской жизни в изучаемом регионе не привело еще к зарождению патрициата. Городское население представляли главным образом ремесленники и торговцы, а также горожане, основным занятием которых было сельское хозяйство.

    2. Внешний облик городов. Территориальное и административное устройство


    Городские оборонительные сооружения

    По внешнему облику молдавский средневековый город существенно отличался от классического западноевропейского. Для последнего были характерны территория, ограниченная крепостной стеной, узкие улицы с теснозастроенными каменными домами в несколько этажей, скученность строений, отсутствие открытых дворов с хозяйственными постройками188 и т. д.

    Молдавский город не окружали крепостные стены. Об этом свидетельствуют результаты археологических исследований большинства городов Молдавии. Это явствует и из более поздних сведений иностранных путешественников XVI—XVII вв. Так, военный специалист XVII в. француз Шарль де Йопекур, говоря о столице княжества, отмечает, что город не окружали никакие стоны, как и остальные города и села Молдавии, так что тот, кто являлся хозяином степи, мог при желании стать хозяином страны137, в том числе и городов. Миссионер Перуджия подтверждает слова Йопекура, указывая, что «все города и местности Молдавии являются объектом набегов я атак татар и казаков и др., потому что они не окружены стенами или другими укреплениями»138. Отсутствие стен п укреплений в молдавских городах отмечали и другие иностранные, путешественники: Т. Альберти, П. Деодато, Н. Барси139. Так как город не ограничивали крепостные стены, это приводило к растянутости ватры (т. е. черты домостроений и улиц). Иностранным путешественникам казалось, что в молдавских городах было очень много жителей, и в своих сообщениях они явно преувеличивали число домовладений, а отсюда и численность городского населения. Молдавские города, лишенные крепостных стен, никоим образом не имели и не могли иметь оборонного значения.

    Однако сохранились и иные сведения, подтверждающие, что города окружали деревянные укрепления — палисады или оборонительные рвы. Так, секретарь венгерского короля Матьяша Корвина, участник военного похода 1467 г. в Молдавию, А. Бонфини сообщает, что во время войны с венграми город Байя был округ жеи деревянной стеной140. Польский хронист Ян Длугош в свою очередь отмечает, что Матьяш Корвин, захватив Байю, укрепил се земляными валами, рвами и возами, чтобы противостоять атаке войска Стефана III 141. Как явствует из развернувшихся в Байс событий, эти оборонительные сооружения не спасли Матьяша от разгрома, а город от разрушения. Упомянутые сооружения не могли выдержать длительной осады. Тот же Бонфипн, говоря об укреплениях города Романа, который был сожжен Матьяшем, отмечад ет, что крепость Роман была деревянной, а сам город имел деревянные стены и был укреплен парапетом и рвами142. Подобные легкие деревянные укрепления в XV в. окружали и Сучаву, о чей свидетельствует казначей султана Мухамеда И, участник сражения у Белой долины в 1476 г. Джованн Анджиолело. Он писал, что "город Сучава был окружен рвами и частоколом"143. Это подтверждает и данные раскопок, выявившие защитный ров, опоясывавший в XV в. город с юго-запада, запада и северо-запада. Ров сохранился на глубину 280 см, максимальная его ширина 9—10 м, ширина в основании достигала 450 см. Наклонные вовнутрь, ко дну стены рва были общнты дубовыми нлахамн. На поверхности рва, над его внутренней стороной возвышался деревянный частокол, обугленные остатки которого обнаружены у основания внутренней стороны рва144.

    Укрепления в виде рва с материалами конца XIV в. в заполнении, над которым в первой половине XV в, возвышались деревянный палисад и башня, открыты в результате раскопок города Сирета145. Считается и, видимо, справедливо, что деревянные палисады, окружавшие некоторые молдавские города рассматриваемого времени, представляли скорее всего определенное ограждение или ограничение застроенной части города, помогавшее контролировать движение населения в город и из города, нежели эффективное средство военной защиты146. Думается, что деревянные ограждения все же воздвигались главным образом в момент военной опасности, но, как правило, не являлись серьезной преградой. Отметим для сравнения, что до XIV в. городской посад Новгорода защищался лишь временными частоколами, строившимися в момент опасности147. Существование городских деревянных стен подтверждает тот факт, что как Сучава, так и Роман располагались по соседству с мощными каменными крепостями, которые и являлись фактически средством защиты названных городов.

    Таким образом, молдавские города XV — начала XVI в., судя по письменным и археологическим источникам, как правило, не окружали крепостные стены, но даже если таковые и были, то сооружались из дерева и особого значения для защиты города не имели.

    Как известно, крепостные стены европейских городов имели свое локальное назначение — оборону города от внешних нападений, особенно в период феодальной раздробленности и междоусобных войн. Деревянные же сооружения, ограждавшие некоторые молдавские города, предназначались не для этого. Одной из основных причин того, что в Молдавии не было крепостных стен, являлась довольно сильная господа река я власть и относительно слабое в военном отношении молдавское боярство. Это исключало феодальную раздробленность и феодальную междоусобицу в стране. А так как города формировались и располагались только на территории госиодарского домспа, а не на частновладельческой земле, то не было особой необходимости в их укреплении. Поэтому молдавские города на первый взгляд походили на большие села. В них отсутствовали стены и ворота, и в город можно было отовсюду войти и выйти из него148.

    Отличительной чертой молдавских городов являлось то, что они зарождались не под защитой укрепления феодала, монастыря или епископской резиденции, как это было в западноевропейских странах, кремли или детинца — на Руси, а на основе дальнейшего развития сельского поселения в силу специфических социально-экономических условии. Поэтому города оставались неукрепленными, или их укрепления были незначительными. Сами же крепости, возле которых в ряде случаев располагались города, выполняли роль пункта обороны города, округи и убежища для городского населении в момент военной опасности.

    Анализ письменных источников показал, что в рассматриваемое время оборонительная система Молдавского княжества состояла не из укрепленных городов, а из девяти крепостей, шесть из которых располагались близ одноименных городских поселении, составлявших с последними единые комплексы. Это Белгород, Килия, Хотин, Сучава, Нямц и Роман. Остальные три крепости — Цецин (Чечунь), Хмелев («городок на Черемоше») и Сороки в это время представляли собой деревянно-земляные укрепления чисто военно-оборонительного значения. Старый Орхей во второй половине XV в. также входил в оборонительную систему Молдавии, был оборонительным центром с каменной крепостью, а к востоку от нее располагалось городское поселение.

    Группа упомянутых поселений в сочетании крепости и «места», или «торга», повторяет как бы в повых, более поздних условиях, сочетание детинца и посада, града и подградья, урбса и субурбиума. Функции детинца выполнял мощный каменный город, или град, ограниченный территорией крепости, а роль посада — торг, или место, т. е. неукрепленное поселение. В конкретных случаях сочетание города и торга остается тем же самым, как это было раньше в древнерусских городах, которые состояли обычно из кремля или детинца и предградья или посада. М. Н. Тихомиров отмечал, что то же самое явление прослежено как в западноевропейских странах (в Германии известны «Burg» и «Stadt», в Англии — «town», «city»), так и на востоке, где встречаются укрепленный ша триста и и пригород, или рабад149. Но это сочетание не характерно для молдавских городов.

    Молдавские крепости образовывали продуманную систему опорных пунктов обороны различных районов страны от внешних военных вторжений: от поляков и венгров — на севере (Хотин, Сучава, Нямц, Хмелев, Цецин), от турок — на юге (Белгород, Килия, Новый город), от татар — на востоке (Белгород, Орхей, Сороки). Под защитой крепостей развивались ремесленное производство я торговля, гарантировалась безопасность купцов, приезжавших с товарами в эти города.

    Консолидация Молдавского государства в конце XIV - первой половине XV в. и усиление власти господаря требовали создания армии и сооружения мощных крепостей для укрепления как господарской власти, так и границ государства в целом. Молдавские крепости возводились по инициативе господаря, единолично руководившего строительством военно-оборонительных укреплений страны. Господарь контролировал состояние крепостной системы страны, принимал решения о строительстве новых и перестройке старых крепостей сообразно с требованиями времени.

    Строительство крепостных каменных сооружений в Молдавии началось в последней четверти XIV в. при господаре Петре Мушате. Им были построены две крепости у Сучавы (крепость Шкея и цитадель воеводской крепости в Сучаве) "и крепость Нямц150. Видимо, в это время, в последней четверти XIV в., сооружены крепости Хмелев, Цецин (Чечунь) и Хотин151. Наиболее раннее упоминание о первых двух относится к 1395 г.152, а о последней — к 1397 г.153 Между 1386 и 1392 гг. братом господаря Романом Мушатом была пострена деревянно-земляная крепость на левом берегу Молдовы154, которая впервые упомянута в 1392 г. под названием «город у Романа воеводы»155.

    С расширением границ Молдавского княжества до Днестра к 1392 г. в его состав вошла и бывшая генуэзская колония Белгород156. Новые архивные материалы свидетельствуют о том, что самая древняя часть Белгородской крепости — цитадель, или же ее часть, была построена на рубеже XIV—XV вв. господарем Югой157.

    В первой трети XV в. при Александре Добром особых работ по ремонту крепостей не производилось, но этот господарь стремился удержать все существующие крепости в своем государстве. В 1426 г. ои захватил бывшую генуэзскую колонию — старую Килийскую крепость, располагавшуюся на правом берегу Дуная и входившую с 1403—1404 гг. в состав Валашского княжества158. Так эта крепость была впервые включена в состав Молдавского княжества.

    Особенное усиление обороны Молдавского княжества наблюдается во второй половине XV в. во время правления Стефана III Великого. Это объясняется возраставшей опасностью турецкого вторжения с юга и участившимися набегами татар с востока. Поэтому молдавский господарь приступил к коренной перестройке старых крепостей, отвоевал у своих соседей крепости, ранее входившие в состав Молдавии, и построил новые, создав тем самым прочную систему крепостных сооружений, которая могла бы устоять против усовершенствованной артиллерии соседних государств, особенно турецкой. Значительно были расширены и укреплены Сучавская, Нямецкая и Белгородская крепости159. В 1464 г. У Польши была отвоевана Хотинская крепость160. После неудачной первой попытки 1462 г. в 1465 г. была вновь отвоевана старая Килийская крепость161, отданная Петром II в 1448 г. венграм. В 1479 г. Стефан воздвиг на левом берегу Дуная новую крепость у Килии, которую, по свидетельству Молдо-германской хроники за одно лето построили 800 мастеров и 17 тыс. подсобных рабочих162.

    Особое внимание господарь уделял укреплению южной и военной границ. На левом берегу реки Сирет, близ Романова торга Ураном была построена до осени 1466 г.163 новая каменная крепость известная под названием Новый город. В грамоте от 15 сентября того же года уже упомянут первый пыркалаб Нового города — пан Оанца.164

    Во время нападения венгерского короля Матьяша Корвина (1467 г.) на Молдавию крепость была разрушена. В 1483 г. она вновь восстановлена, расширена, укреплена мощными башнями и защищена рвом, заполненным водой. Для усиления обороны тех же самых границ страны Стефан III в 1482 г. захватил валашскую крепость Крачуна и назначил там своих пыркалабов Вылчу и Иванка165.

    Примерно в 60-х гг. XV в. была построена каменная крепость и в Старом Орхее, чтобы защитить восточную часть страны от участившихся набегов татар. Это подтверждается как открытием и археологическим изучением крепости на территории Старого Орхея, так и упоминанием в грамотах с 1 апреля 1470 г. Раду Гангура — первого пыркалаба Орхейского166.

    Во время правления Стефана III была построена и крепость Сороки на Днестре — между Орхеем и Хотином. Первые сведения о ней содержатся в грамоте от 12 июля 1499 г. В ней упомянут «Косте — пыркалаб Сороцкий»167. Позднее в грамотах от 1 июня 1512 г. сообщается о «замку Сороцкого ... нашему городу Сороцкому, що ест сторожа от поганства»168, то есть татар. Эта крепость и конце XV—начале XVI в. представляла собой, как уже говорилось, деревянно-земляное укрепление. Сохранились сведения, что позднее, во время второго правления Петра Рареша, после 1543 г., в Сороках была построена каменная крепость169.

    В исторической литературе в той или иной мере в зависимости от характера источников отражены отдельные периоды истории почти всех крепостей Молдавского княжества рассматриваемого времени, за исключением Старого Орхея. О нем до сих пор почти ничего не написано. В связи с этим представляется целесообразным несколько подробнее остановиться на истории его крепостных сооружении. На наш взгляд, это оправдано тем, что Старый Орхей играл далеко не последнюю роль в оборонительной системе восточных границ Молдавского княжества, неоднократно принимая на себя первые удары во время татарских набегов.

    Оборонительная система Старого Орхея состояла как из деревянно-земляных, так и каменных сооружении. Благодаря удачному расположению и природной защищенности поселения с северной, восточной и южной сторон обрывистыми берегами Реута, уязвимой оставалась одна сторона — западная. Здесь были сооружены две оборонительные линии. Первая из них — западный вал по направлению с северо-востока на юго-запад, общей протяженностью 300 м, затем он поворачивал к югу и тянулся еще около 100 м. Сооруженный в основании треугольника мыса, на котором располагалось поселение, в самом узком месте (у перешейка) вал упирался обоими концами в обрыв коренного берега Реута. (рис. 1/91). Первая оборонительная линия пережила два строительных периода. Оборонительная линия первого строительного периода представляла собой деревянный тын из вертикальных толстых бревен, поддерживаемый с двух сторон двумя рядами столбов. Через определенные интервалы к тыну с напольной стороны были пристроены круглые башни из вертикально вбитых в землю столбов (Рис. 3). В верхней части башен, видимо, находились боевые и наблюдательные площадки. Перед тыном располагался ров верхней шириной 800 см, нижней, у дна, — 500 см, глубиной 230 см, отделенный от тына бермой — площадкой шириной 400 см. Подобная конструкция открытых деревянных укреплений более всего подвержена пожарам, что, видимо, и произошло в данном случае во время одной из осад поселения. Об этом свидетельствуют остатки мощного пожара над древней дневной поверхностью.



    Рис. 3. Реконструкция деревянной башни

    После уничтожения пожаром первоначальной деревянной оборонительной линии были сооружены деревянно-земляные укрепления, состоявшие из насыпного земляного вала. В насыпи для его укрепления были сооружены бревенчатые городнн — клетки размерами 260x260 см, и вырыт более узкий, чем первоначальный, ров. Между рвом и валом находилась берма шириной 700 см.

    Вторая линия укреплений располагалась в самом узком месте перешейка, к востоку от первой примерно в 200 м. Ее общее направление — с севера на юг, длина 200 м. Она также упиралась своими концами в обрывы коренного берега Реута. Вторая линия представляла собой насыпь вала, которая состояла из известняковых камней различной величины, покрытых слоем уплотненной земли. В месте соединения рва и вала находилась ступенька, выложенная известняковым камнем. Она укрепляла край насыпи и Удерживала последнюю от осыпания. Большое значение имеет находка у основания вала крупных фрагментов сероглиняной миски, которая позволяет отнести сооружение названной линии обороны к молдавскому времени170.

    На первой террасе (северо-западная окраина города) открыта еще одна система оборонительных сооружений. На этом участке Располагалась каменная крепость — цитадель, являвшаяся, видимо, основным опорным пунктом в системе оборонительных сооружений Орхея. Она представляла собой косоугольный четырехгранник со стенами разной длины. Северная стена, идущая вдоль обрыва коренного берега Реута, была длиной 130 м, южная — 120 м, западная достигала 105 м, а восточная — 90 м. Общая территория крепости составляла более 1 га171. Стены крепости выложены в системе панцирной кладки, состоящей из двух верст, сложенных из крупных, снаружи обработанных камней на известковом растворе, пространство между которыми забутовано мелким камнем и залито раствором. Ширина стен — 190 см. По углам крепости располагались круглые башни диаметром 260 см. По одной полукруглой башне того же диаметра было встроено в середину западной, восточной и южной стен. С северной стороны, т. е. со стороны обрывистого берега Реута, стена была укреплена трапециевидными в плане контрфорсами. Въезд в крепость находился с южной стороны. При въезде стояла надвратная башня с полукруглыми пилонами по обеим сторонам ворот, облегчавшими въезд в крепость172. Внутри крепости, в северной ее части располагалось каменное здание, видимо, резиденция пыркалаба, состоявшее из 10 помещений.

    Каменная цитадель построена на месте более древней деревянно-земляной крепости, полукруглой в плане. Последняя с севера защищена крутым, очень высоким скалистым берегом реки Реут, край которого эскарпирован в древности. Сохранились лишь остатки укреплений с западной и восточной части. С западной стороны были прослежены следы рва. Ров находился в 9 м к западу от каменной цитадели, выкопанный в материковой глине и скальной основе, он имел воронкообразную форму.

    Трасса рва шла от северного обрыва мыса (край каньона реки Реут) к югу и в 70 м к югу от него плавно поворачивала на восток, образуя длинную дугу, которая в 40 м восточнее каменной цитадели замыкала дугу у того же крутого обрыва каньона реки Реут. Южную сторону деревянно-земляной крепости во время сооружения каменной цитадели, видимо, по каким-то причинам не достроили. Ее западная и восточная стороны сохранились благодаря тому, что каменная цитадель вписалась по линии восток—запад внутри ее двора.

    В восточной части сохранились не только остатки рва, но и вала этого сооружения. Вал состоял из насыпи шириной 6 м, перед которой находилась площадка до полутора метра шириной между насыпью вала и краем рва. Воронкообразной формы ров был вверху шириной 4,5 м, с крутыми берегами, вырытыми в скальной основе мыса, уходящими вниз на 3 м. В заполнении рва найдена золотоордынская керамика красного цвета, а в нижней части — молдавская керамика серого цвета. При выявлении трассы рва в заполнении последнего обнаружены захоронения173, совершенные по христианскому обряду.

    Находки золотоордынской керамики XIV в. ни в коей мере не означают, что ров относится к золотоордынскому периоду. Ясно, что эта керамика находилась во рву в переотложенном состоянии, так же как и в заполнении многих других сооружений молдавского времени, т. е. она попала позднее, в молдавское время. В связи с этим следует подчеркнуть, что золотоордынекие города, как правил ло, не имели оборонительных сооружений. В данном же случае ее было смысла создавать небольшое земляное укрепление в центре огромного золотоордынского города, занимавшего всю территорию мыса, а если бы возникла такая необходимость, то укрепления возводили бы из камня, из которого были все монументальные постройки золотоордынского города, и не в центре города, а на его окраине.

    Находки в заполнении рва серой молдавской керамики свидетельствуют, что он был засыпан уже в молдавское время, а на этой засипи позднее располагалось молдавское кладбище. Уже отмечалось, что каменная крепость в Орхее построена Стефаном III сразу после завершения строительства Нового города близ Романа в 1466 г.174 А как известно, первый орхейский пыркалаб упомянут в 1470 г. Следовательно, орхейская цитадель построена между 1466 и 1470 гг. Вместе с орхейской цитаделью и дворцовым сооружением построена и первая христианская церковь в Орхее175, расположенная за восточной стеной цитадели. При церкви находилось упомянутое кладбище, которое перестало существовать после разрушения церкви — вследствие разгрома Орхея176 крымскими татарами в 1499 г.

    Таким образом, кладбище возникло в последней трети XV в. и именно с этого времени появились погребения в насыпи рва, к востоку от цитадели. Отсюда следует, что западный и восточный рвы вырыты до 60-х гг., т. е. до строительства крепости, церкви и разрастания кладбища у церкви, а точнее в первой половине XV в. Видимо, сооружая западный и восточный рвы, так и не доведенные до конца, пытались возвести земляную крепость в первой половине XV в. Однако Стефан III, придя к власти, отказался от этой мысли и решил построить в Романе и в других пунктах более мощные каменные крепости.

    По всей вероятности, одновременно со строительством земляной крепости в первой половине XV в. была сооружена первая оборонительная линия в западной части поселения, которая соответствует первому строительному периоду.

    Во второй половине XV в. Стефан III, построив каменную цитадель на северо-западной окраине Орхея, превратил его в военно-оборонительный пункт против набегов татар. Именно в это время, в связи с превращением поселения Орхей в укрепленный город, на развалинах оборонительных сооружений первого строительного периода воздвигнуты, на наш взгляд, первая и вторая линии деревянно-земляных укреплений. Благодаря названпым укреплениям Орхей вошел в общую систему обороны страны, созданную Стефаном III во второй половине XV в.

    Крепости в Молдавии, как уже отмечалось, подчинялись непосредственно господарю. В них располагались гарнизоны, чтобы в момеит военной опасности выступить против врага или защитить округу от вторжений захватчиков. Крепостями и размещенными в них гарнизонами управляли пыркалабы, назначенные господарем. Они являлись комендантами крепостей и военными администраторами близлежащих областей. В основные обязанности пыркалабов входили организация обороны определенной области, прилегающей к крепости, в момент опасности; содержание крепостей за счет населения приписанных к крепости сел; а также организация обороны. Пыркалабы были связаны только с крепостями.

    Так, например, в одной из грамот 1470 г. упомянуты: «пан Станчул пыркалаб Белограда, пан Влайкул староста Хотински, пан Гоян пркалаб Келийский, пан Збяря пркалаб Белограда, пан Албул пркалаб Немецки, пан Пашко пркалаб Келийски ... пан Гангур пркалаб Орхейский, пан Фете Готкъ Новгорода»177. Таким образом, пыркалабов назначали только в крупные крепости Молдавии: Белгород, Хотин, Килию, Нямц, Орхей и Новый город. Следовательно, резиденциями пыркалабов являлись только крепости, а не города. Пыркалаб Сучавской крепости носил звание портара178. В некоторые крепости, которым в определенные моменты в связи с различными политическими событиями придавалась особая роль в обороне страны, назначали по два пыркалаба. Например, в данном случае в Белгороде были Станчул и Зберя, а в Килийской крепости — Гоян и Пашко. Иногда в северных крепостях — в Цецине или Хотине — их на польский манер называла старостами, или капитанами179. Так они упоминались главный образом в международных договорах с поляками180.

    Во всех этих крепостях пыркалабов назначали в разные периоды и время исчезновения их из истории той или иной крепости связано с определенными историческими событиями. Однако с середины XVI в. с установлением оттоманского господства и с утратой крепостями роли оборонительных пунктов в Молдавии военные функции пыркалабов все более теряют свое значение и пыркалабы начинают выполнять административные функции в цинутах181. В Белгороде пребывание пыркалабов отмечено с 1443 по 1484 г.182, то есть до захвата крепости турками; в Килии — с 1446 так же по 1484 г.183; в Хотине — с 1438 по 1680 г.184; в Нямце — с 1457 по 1693 г.185; в Романе — с 1460 по 1667 г.186 В Сучаве портар отмечен с 1436 по 1540 г.187 О пыркалабе Сорокской крепости — «Косте пыркалаб Сороцкий» имеется лишь одно упоминание под 1499 г.188

    В Орхее в рассматриваемое время но материалам грамот отмечены пять пыркалабов. Первый пыркалаб, «пан Раду Гангур Орхейский» управлял крепостью с 1470 по 1480 г.189; Влайку Галеш и его сын Дума — с 1480 по 1484 г.190; Грозя Микотич — с I486 но 1491 г.191; в 1499 г. упомянуты орхейские пыркалабы Иванко и Алекса192. Пыркалабами в крепости назначали крупных сановников, членов Государственного совета. Например, среди них были родственники господаря. Так, пыркалабами Орхея с 1480 по 1484 г. являлись родной дядя Стефана III пан Влайку Галеш и его сын Дума, то есть двоюродный брат Стефана. Влайку Галет как наиболее близкий Стефану родственник, который вне всякого сомнения пользовался особым доверием господаря, с 1457 по 1460 г. был пыркалабом Белгорода193. В первые годы правления Стефана Влайку Галеш был назначен пыркалабом этой крепости с целью укрепить власть нового господаря над юго-восточной областью страны, а также противостоять возможным вторжениям татар. Затем Влайку с 1467 по 1476 г. стал пыркалабом хотинским, то есть сразу после отвоеван и я Хотинской крепости у поляков (1464 г.). Здесь с 1469 по 1473 г. он управлял вместе со своим сыном Думой194, а с 1480 г. они стали пыркалабами Орхея.

    Таким образом, крепости Молдавии, большинство которых находились в Днестровско-Прутском междуречье, именуемые в источниках «град», «город», «замок», «каструм» и «урбс», в XV — первых десятилетиях XVI в. представляли собой основные опорные пункты в общей системе обороны страны.

    Под защитой некоторых крепостей, таких как, например, Белгород, Килия, Хотин, Сучава, Роман и Старый Орхей, развивались одноименные поселения городского типа, как правило, не имевшие укреплений. Производственно-торговая деятельность населения этих городов, составлявшая основной смысл зарождения, существования и развития последних, существенно отличались от деятельности обитателей крепости и шла по совершенно иному пути.



    Городская ватра. Планировка к жилища

    Каждый город, как и каждое село в Молдавии, начиная с эпохи средневековья имел свой четко очерченный хотар195, который кроме застроенной усадьбами горожан части (ватры) охватывал и принадлежавшие городу окружающие земли и угодья. Граница— межа хотара — отделяла владения города от соседних селений. Основным ядром городского хотара была его ватра. Ватры, как уже отмечалось, не ограничивали крепостными стенами, тем самым топографически они не отделялись от окружавших ее земель. Поэтому они могли занимать довольно значительные площади при относительно небольшом количестве населения.

    Примерно с середины XV в., судя по данным некоторых источников, касающихся территории между Сиретом и Карпатами, ватра городов заметно увеличивается. В грамоте от 5 июня 1449 г. сообщается о домах, находившихся в пригороде Сучавы196. Тот же пригород упомянут в грамоте от 1461 г. в связи с тем, что там жил русский священник197. В 1528 г. в Сучавском торге названа «Новая улица»198. В середине XV в. растет и город Сирет. В 1421 г. Алексанр Добрый жалует бывшей своей жене Римгалии на пожизненное владение «Серет мисто, и Волховец и с селы и приселки»199. В 1456 г. описание этого владения несколько иное — упоминается город Сирет, но уже с пригородом и с остальными селами: «oppidum Serath cum suburbio et villis ... et villain Olchwiesz»200. Термин «субурбиум» упомянут, как отмечалось выше, и в связи с Килией201, сообщается, что во время осады Килии турками население субурбиума скрывалось в крепости202. Но здесь этот термин означает не пригород, не новые кварталы города, а посад — город, расположенный за пределами крепости. Вне всякого сомнения, тенденция роста территории городов наблюдалась и в Днестровско-Прутском регионе.

    Так, примерно с конца второй трети XV в., территория первоначального поселения Старого Орхея, занимавшая, как уже отмечалось, северо-западную часть городища, начала расширяться к востоку и юго-востоку.

    Внутри молдавского города при застройке ватры соблюдался определенный порядок распределения площадей. Крупные общественные здания, дома городской аристократии и зажиточных горожан располагались на городских площадях.

    На территории ватры молдавского города в Днестровско-Прутском междуречье не примыкая друг к другу находились усадьбы горожан, мастерские, общественные и другие здания. Между ними оставались не занятые земельные пространства, используемые под огороды, сады, выпасы и др.203 Дворы были открытыми и в них» кроме жилых построек, свободно располагались различные хозяин ственные и подсобные помещения: погреба, кладовые, колодцы, зерновые и хозяйственные ямы и др. Свободные пространства между ними занимали небольшие обрабатываемые земельные участки. Подобная картина прослежена в Старом Орхее, где открыты кладовые, погреба, хозяйственные сооружения.

    Старый Орхей в рассматриваемое время занимал площадь около 0,7 кв. км204. Центр поселения, находившегося на последней стадии процесса становления города, располагался на северо-западной его стороне, на обрывистом правом берегу Реута, где возвышалась вышеописанная каменная цитадель - усадьба пыркалаба с дворцом, наземными многокамерными и земляночными жилищами. Их занимали воины, ремесленники и дворня, обслуживающая нужды цитадели. Здесь же во дворе выявлены остатки мастерских кузнеца, костореза, лучника, гончара, мастерская по изготовлению декоративного кирпича205. Изнутри к северной стене цитадели примыкал дворец, прямоугольный в плане, размерами 20x34 м. Вход располагался с южной стороны в средней частя фасада. По его углам возвышались декоративные башенки. Дворец состоял из десяти помещении разных размеров. Окна и двери были, видимо, обрамлены наличниками из красного кирпича206. За восточной стеной цитадели находилась деревянная церковь на каменном фундаменте — место погребения членов семьи пыркалаба и городское кладбище. Далее к востоку располагался сам город, состоявший из наземных деревянно-каменных жилых строений с подвалами и деревянными кладовыми зажиточных горожан, однокамерных землянок с хозяйственными и зерновыми ямами рядового населения. Они тянулись вдоль по склону более или менее выраженными узкими неровными улицами. Между жилыми сооружениями были мастерские, например, мастерская по изготовлению; печных изразцов и труб. На восточной окраине города находилась, видимо, ремесленная слобода, там обнаружены гончарные горны и печи для обжига извести.

    В период средневековья центром города Яссы, расположенного на высоком берегу речки Бахлуй, был каменный господарский двор, занимавший вершину холма. Среди деревянных жилых и хозяйственных строений располагались каменные церкви. Как и в Орхее, на окраине поселения, в северо-западной части Ясс концентрировались гончарные мастерские207, т. е. ремесленная слобода. В это время общая территория, занимаемая городом Яссы, достигала 0,7 кв. км208.

    В центре Сучавы в XV—XVI вв. также находился господарский дворец, окруженный домами городской аристократии. Во II половине XV в. юго-западную часть города, а именно плато перед господарской крепостью, заселяли ремесленники и торговцы. На рубеже XV—XVI вв. Сучава занимала около 1,6 кв. км209.

    В связи с битвой у Байи в 1467 г. между молдаванами и войском Матьяша Корвина, короля Венгрии, летописец Бонфинн описал этот молдавский город. Он отметил, что, узнав о приближении молдавского войска, венгерский король приказал поставить караулы на всех улицах, у ворот и у входа на площадь, стояла его личная охрана. На этой площади в лучших домах расположились король и его ближайшие военачальники. К пей вели две улицы, которые окружали здание католической епископии на площади. Молдавские воины появились перед стеной, окружавшей город, сооруженной из дерева и плетеных прутьев. Бои сначала велись у ворот, а затем па улицах и перекрестках города. Особенно упорно сражались у въездов на площадь, ибо, говорит летописец, если бы площадь пала, то и двор уже не находился бы в безопасности210. Основываясь на этом описании Бонфинн, П. П. Панаитеску приходит к выводу, что Байя как город, населенный в основном саксами, был западного типа, с узкими улицами, с центральной площадью, с двумя въездами и господарским двором. Все это окружала примитивная стена из частоколов и плетеных прутьев211.

    Сопоставляя описания Байи Длугошем и Бонфини, можно заключить, что город имел, видимо, правильную планировку улиц с перекрестками. В центре — городская площадь (к ней вели и огибали ее две улицы), на которой находились резиденция католической епископии и дома, принадлежавшие городской аристократии.

    Согласиться с мнением П. П. Панаитеску не позволяют и материалы археологических исследований в этом городе. В результате раскопок на участке «Парк» открыты бревенчатые жилища, ориентированные но линии северо-восток — юго-запад, располагавшиеся вдоль улицы в ряд. Расстояние между жилищами от 9 до 13 метров и более212. Между жилищами 2 и 4, расстояние между которыми составляет около 15 м, располагалась кузница, а в 5,5 м к северу от жилища 5 находился колодец, видимо, входивший в его усадьбу213. Рядом с некоторыми жилищами в усадьбе Располагались и другие сооружения. Так, рядом со входом жилища 4 был погреб, а возле основной постройки жилища 5, по мнению исследователей Байи, — еще одно дополнительное сооружение214. Все зто свидетельствует о том, что облик города Байи был чисто молдавским, с широкими улицами, большими дворами, где находились хозяйственные сооружения, а не западного тина, с узкими улицами. Так же, как и в Байе, в центре остальных молдавских городов находились каменные здания: в столице Сучаве — господарский дворец, а во многих других — господарские дворы, управляемые ворниками, или резиденции епископии.

    Как видно из вышеизложенного, застройка Старого Орхея отличалась тем, что городской центр, состоявший из каменной цитадели с дворцом пыркалаба, церкви и ад а дб ища, располагался на окраине города при въезде в него. В городах остальных регионов княжества плошади с господарскими дворами, епископской резиденцией, каменными храмами занимали центр городской ватры. Своеобразие застройки Старого Орхея объясняется тем, что он в это время был также важным оборонительным пунктом княжества, его основное ядро — каменная цитадель. Она занимала наиболее высокое место террасы. От нее далее к востоку вниз по склону располагались усадьбы горожан. В восточном конце поселения, ближе к реке, находилась своеобразная слобода: гончарные горны и печи для выжига извести. Следует отметить, что подобное расположение ремесленных слобод на окраине характерно для всех молдавских городов. Это были главным образом ремесленные мастерские, в которых применяли огонь, причем достигалась большая температура. Такие сооружения переносили на окраину ватры во избежание пожаров.

    Планировка Старого Орхея отличалась недостаточной четкостью. Городские домостроения тянулись вдоль по склону слабо выраженными рядами, образуя узкие извилистые улицы. Усадьбы горожан не были ориентированы в одном направлении, как в городах западных регионов княжества, где имелись широкие прямые улицы с перекрестками. Они были повернуты входом в разные стороны, хозяйственные строения располагались в зависимости от ориентировки жилищ в разных концах двора.

    Приведенные материалы показывают, что застройка и планировка молдавских городов значительно отличались от западноевропейских. Внутри же Молдавского княжества планировка также не была одинаковой во всех городах. В Днестровско-Прутском междуречье, где города находились еще в процессе формирования, судя по материалам Старого Орхея, она носила еще недостаточно упорядоченный характер. В западных регионах княжества планировка улиц уже была четко выраженной, что следует объяснить влиянием иноземных (видимо, немецких и венгерских) традиций в городской застройке.

    Самобытностью отличались и городские жилища в Молдавии. По сравнению с каменными, иногда двухэтажными домостроениями западно-европейских городов, жилища горожан в Молдавии были сплошь деревянными, независимо от типа — наземного или земляночного. Своеобразие молдавского народного жилища сложилось в результате того, что молдаване в силу циклического животноводческо-земледельческого хозяйства, в котором преобладало животноводство, расселились главным образом в лесных районах Днестровско-Карпатского региона215. Поэтому не только жилища, но и вес хозяйственные постройки молдавских крестьян и горожан производились из дерева. Это, собственно, и явилось традиционной чертой домостроительства и материальной культуры молдаван на протяжении всего средневековья. Традицию не могла нарушить даже опасность пожаров, которые часто уничтожали жилища горожан216.

    О деревянном характере городских жилищ в Молдавии неоднократно писали путешественники XVI—XVII гг. Б. де Перуджия отмечал, что во всех городах и поселениях Молдавии «дома построены из дерева ц покрыты соломой»217. Т. Альбсрти сообщал, что в Яссах почти все дома сделаны из дерева218. Об этом же писали Н. Барси219, Деодато220, Барграв221 и др. Все их свидетельства перекликаются с сообщением Анджиолело о том, что во второй половине XV в. в Сучаве все дома были деревянными222.

    Судя по данным путешественников, городские жилища Днестровско-Прутского междуречья мало отличались от жилищ остальных городов княжества. Так, Франсуа ПавиаискиЙ (1585 г.) писал, что в Аккермане (Белгороде) дома сделаны сверху донизу из дерева, а камень встречается изредка223. Старец Суханов отмечал, что в Килии дома в основном построены из дерева (середина XVII в.)224.

    Турецкий путешественник Эвлия Челеби (1651 г.) писал, что дома в Кишиневе, Бендерах, Хотине и других городах Днестровско-Прутского междуречья сделаны из дерева, покрыты камышом, соломой или тесом225. Отметим, что участник сражения 1467 г. за Баню Бонфинн назвал этот город деревянным — «liqnea urbs»226. Таким образом, из сведений путешественников можно заключить, что указанная традиция в домостроительстве молдавских городов сохранилась начиная с рассматриваемого времени вплоть до позднего средневековья на всем ареале Днестровско-Карпатских земель.

    Эту традицию подтверждают материалы раскопок на ряде памятников молдавского средневековья. Жилища деревянных конструкций известны в Сучаве227, Бырладе228, Крачуне229, Байе230.

    Необходимо отметить, что материалы по жилищу, полученные в результате раскопок указанных памятников, очень малочисленны и отрывочны. Так, в Сучаве, невзирая на многолетние исследования, полученные материалы неполны. Эти памятники представляют собой чаще всего части жилищ, которые на протяжении веков перестраивались, их перекрывали более поздние сооружения, разные участки после разрушений городов часто нивелировались и т. д. В других городах обнаружено лишь несколько жилищ. Сравнительно больше материалов из Байи, где открыты остатки восьми жилищ. Первые ттопытки классификации жилищ из Сучавы и Байи, сделанные Г. Диакону231 и Я. Нямцу232, из-за недостаточности материалов носят пока предварительный характер.

    Таким образом, полученные в результате раскопок материалы по городскому жилищу в западных районах княжества не позволяют еще создать полную дробную классификацию жилых сооружений. Этим объясняется отсутствие в историографии специальных работ, посвященных данному вопросу.

    К сожалению, немногим лучше обстоит дело с изучением названного вопроса в Днестровско-Прутском регионе. Небольшие археологические работы, проведенные в Белгороде и Хотине, не дали пока материалов по жилищу исследуемого периода. Черновцы тоже пока не изучались, а Торг Сарата и Килия до настоящего времени, как уже отмечалось, еще не идентифицированы. Для того чтобы определить характер жилищ исследуемого региона, т. е. Днестровско-Прутского междуречья, приходится вновь возвращаться к материалам Старого Орхея, который являлся центром одного из наиболее населенных районов главной полосы расселения в княжестве.

    Отметим, что описанию жилищ этого города в свое время было уделено мало внимания. В советской исторической литературе находили только общее описание пяти жилых сооружений, раскопанных Г. Д. Смирновым в цитадели. В них, по мнению автора, выявлены остатки печей с системой калориферного отопления восточного типа233, что дает нам основание отнести их к золотоордынскому периоду города.

    В заметке об археологических раскопках на территории Молдавской ССР в 1955 г. Г. Ф. Чеботаренко впервые кратко описал одно из городских жилых сооружений — землянку первой половины XV в., открытую на территории цитадели234.

    Предварительная классификация молдавских жилищ из Старого Орхея предложена автором данной работы в одном из разделов «Древней культуры Молдавии»235.

    Подробно охарактеризованы жилища золотоордынского и молдавского городов на территории Старого Орхея в работе «Древности Старого Орхея»236. В соответствующих разделах этого издания содержится описание каждого жилища.

    Более полная классификация молдавских жилищ названного города дана автором этой работы в статье «Жилища Старого Орхея». Обобщив весь имеющийся материал, мы выделили основные типы жилищ, определили их планировку, конструктивные особенности и типы отопительных сооружений237.

    На этом памятнике изучены жилища как золотоордынского (середины XIV в.), так и молдавского (XV — начало XVI в.) времени. Для обоих периодов в зависимости от уровня залегания пола характерны как наземные, так и углубленные в землю жилые постройки.

    Углубленные в землю жилища золотоордынского времени могли быть со столбовым каркасом, обшитым деревом и без него. Все эти жилища были однокамерными. Они отапливались главным образом печами, которые в зависимости от внутренней планировки сооружали на полу или (печи подбойного тина), в одной из стен жилища. Печи первой разновидности обычно глинобитные, сводчатой формы или из известняка, подковообразной формы. Печи подбойного типа, как правило, находились в одной из стен напротив входа или слева от него238. Иногда в больших земляночных ясилищах с мощной столбовой конструкцией помимо подбойной печи, где обычно приготовлялась пища, сооружалась суфа, состоявшая из тандыра и системы кап — каналов горизонтальных дымоходов из сырцового кирпича, которая обогревала помещение239.

    Наземные одно- и двухкамерные жилища золотоордынского города были сооружены из камня и кирпича на глиняном растворе, но встречались и дома деревянной конструкции, обмазанные глиной. Они отапливались очагами или печами, сооруженными из разных материалов: кирпича, камня, глины240. Широко использовались в городе в это время и юрты, остатки которых сохранились в виде круглых оснований из известнякового камня241.

    Материалы по жилищу золотоордынского времени в Старом Орхее свидетельствуют о широком разнообразии как самих типов городских жилищ, так и их внутренней планировки, строительных приемов и типов отопительных сооружений. Вес это можно объяснить значительной этнической пестротой населения золотоордынского города, создавшего синкретическую городскую культуру.

    Молдавские городские жилища из Старого Орхея значительно отличаются от жилищ золотоордынского времени и ни генетически, ни типологически с последними не увязываются. Иногда котлованы золотоордынских жилищ использовались основателями Старого Орхея, но и в таких случаях молдаване закладывали подбойные печи, а справа или слева от входа сооружали прямоугольные глинобитные печи. Это не характерно для жилищ предшествующего периода.

    Основным критерием для выработки классификации средневековых молдавских жилищ является отношение уровня пола жилищ к уровню поверхности земли. По этому принципу жилища из Старого Орхея делятся на две группы: а) земляночные; б) наземные.

    Землянка — это углубленное в землю жилое сооружение, перекрытие которого опирается на дневную поверхность. От землянок в Старом Орхее сохранились главным образом котлованы, заполненные темным грунтом — черноземом, насыщенным остатками обмазки, горелого дерева, а также остатки отопительных сооружений.

    Землянки, как правило, прямоугольные, иногда с округленными, иногда с четко выраженными прямыми углами. Площадь жилищ Различна и варьирует от 4,5 до 25 кв. м. Пол обычно горизонтальный из материкового плотного грунта. Глубина котловалов в материке — от ПО до 180 см. При такой глубине на поверхность земли выступали не стены жилищ, а только их перекрытия.



    Рис. 4. Жилище 3 (план, разрез):
    а) обоженный кирпич: б) очаг

    Наличие столбовых ям в полу земляночных жилищ свидетельствует о столбовой конструкция их стен (рис. 4—6). Стены котлована обшивались горизонтально уложенными досками, плотно прижатыми к земляным стенам котлована вертикальными столбами. Подобная обшивка стен известна и в западных районах княжества. Она прослежена в раскопках жилищ крепости Крэчуна второй половины XV в. на границе с Валахией. Таким же образом, судя по описанию, были обшиты, видимо, и стены котлована погреба большого господарского дома XV в. на плато перед крепостью в Сучаве243.

    В Старом Орхее известен случай, когда обшивка производилась плахами, уложенными вертикально. Вертикальные плахи, видимо, прижимались к стенам продольными плахами или бревнами, которые в свою очередь фиксировались вертикальными столбами. Их обугленные остатки найдены во время расчистки жилищ. После облицовки стены покрывались глиной, а затем оштукатуривались.

    В Орхее широко применялась срубная конструкция стен. Об этом свидетельствует полное отсутствие в ряде жилищ столбовых ям, а на их полу вдоль стен по всему периметру котлована прослежены материковые выступы, служившие подставками для нижних венцов сруба (рис. 7—8). На выступах находили остатки истлевших или сгоревших бревен. Как правило, признаком срубной конструкции стен жилищ является также некоторое удаление печи от стен сруба, чтобы избежать пожара244. В отличие от жилищ столбовой конструкции, где глинобитные печи примыкали к стене жилища, отопительные сооружения в срубных жилищах Старого Орхея располагались на некотором расстоянии от стен. От них сохранились сильные прожоги неправильной формы» возможно, в этом случае из соображений противопожарной безопасности использовались очаги.



    Puc. 5. Жилище 27 (план, разрезы):
    а) свод печи; б) под печи; в) материк



    Рис. 6. Жилище 29 и 29а (план, разрезы):
    а) обугленное дерево б) штукатурка стены в) следы очага

    Срубный характер жилищ в западных районах княжества отмечен путешественниками XVII в. Так, Н. Барси в 30-х гг. XVII в. писал, что большинство городских жилищ в Яссах «сооружены из бревен, вставленных друг в друга»245. Р. Барграв (1652 г.) отмечал, что жилища в Белгороде отличаются от жилищ в других странах. Здесь «стены сооружены из крупных еловых бревен, выдолбленных на концах так, что одно вставлялось в другое»246.

    Речь идет о возведении стен сруба способом в «обло» или в «лапу», что было подтверждено археологическими исследованиями в Старом Орхее. Это свидетельствует о том, что такой способ возведения стен жилищ применялся на всей территории княжества.

    Наружная часть стен жилых сооружений почти не выступала на поверхность, за исключением торцовых частей, наземная часть которых снаружи удерживалась земляной насыпью или же дополнительными столбами, вбитыми в землю уже на поверхности земли. В этих стенах жилища могли быть проделаны отверстия для света. О форме двухскатного перекрытия свидетельствуют столбовые ямы, расположенные в центральной части пола некоторых жилищ. Конструкция срубных жилищ вполне выдерживала двухскатную крышу.



    Рис. 7. Жилище 10 (план, разрез):
    a) остатки очага; 6) известняковые камни; в) зола; г) древесный тлен

    Наземные жилища представлены слабее. Они более или менее полно были открыты в Старом Орхее, главным образом на территории цитадели. Площадь их могла достигать 60 кв. м.

    Эти жилища, судя по развалам, располагались, видимо, на основаниях из крупных и мелких камней, которые выступали в виде скоплений. Кроме камней правильных вытянутых форм прослежен мелкий щебень с примесью известкового раствора, куски обожженной обмазки, древесный уголь. Находки бревен по краям пятен Жилищ свидетельствуют о том, что стены были преимущественно Деревянными. В наземных домах пол чаще всего был глиняный, иногда плотно утрамбованный в виде отдельного слоя, толщиной До 15 см.

    Наземные жилища в городах Молдавии известны с начала XV в. Они открыты в результате раскопок в Сучаве, где выявлены их отдельные части. Так, в районе господарского двора открыта часть наземного жилищи с каменным основанием на глиняном Растворе247. В секторе Б, на Плато, в Сучаве открыты четыре прямоугольных жилища начала XV в. размерами около 500X350 см с очагом в одном из углов. В названных жилищах прослежены столбовые ямы от деревянного каркаса по углам и в середине стен248. Судя по остаткам, этн наземные жилища были столбовой конструкции — конструктивный тип жилища, который в Старом Орлее пока не прослежен. Наземное жилище второй половины XV в., видимо, двухкамерное, довольно значительных размеров (805х410 см), было открыто в Бырладской земляной крепости. Оно также состояло из деревянного столбового каркаса, переплетенного прутьями, затем обмазанного глиной249.



    Рис 8. Жилище 32 (план):
    а) столбовая яма с камнем; б) прожог

    Главную роль при определении плановой структуры жилищ играет расположение печн по отношению к входу, а также ориентировка самой печи, то есть направление устья печи. Когда в земляночных жилищах имеются четко выраженные ступенчатые или наклонные тамбуры входов, легко установить внутреннюю планировку жилища. В жилищах Орхея, как уже отмечалось, тамбуры прослежены в большинстве случаев. В зависимости от расположения печи и входа можно установить, какая площадь жилища остается свободной, чтобы там можно было разместить стол, скамью, лежанку и т. д.

    Тамбуры входов обнаружены почти во всех земляночных жилищах Старого Орхея, так что место входа в жилище всегда довольно четко определено. Они расположены по-разному: с юга, севера и запада. Тамбуры различные: короткие и длинпые. Их размеры колеблются от 70x70 см до 500X170 см. Входы бывают ступенчатые, состоящие из 3—5 ступенек. Иногда вместо ступенек ставили обработанные известняковые камни. Встречаются входы и в виде наклонного плавного спуска-пандуса. Ступеньки входов, вырытые, как правило, в материковой глине, четко выделяются. Тамбуры, вернее, их стены, обшиты деревом.

    Расположение отопительных сооружении в жилищах по отношению ко входу различно. Как правило, печи в известных до сих пор орхейских земляночных жилищах всегда расположены справа или слева от входа и повернуты устьем к длинной стороне дома. Подобное расположение печей в земляночных жилищах Орхея в одной нз передних от входа углов, с обращением их устья ко входу позволяет отнести их к 1 типу планировки по квалификации П. А. Раппопорта, то есть к западнорусскому, белорусскому и украинскому тинам250, В редких случаях в землянках вместо печей находятся очаги. Остатки последних прослежены главным образом а средней части жилища, ближе к центру, напротив входа.



    Рис. 9. Жилище 14 (план, разрезы):
    а) обожженные кирпичи; б) обмазка печи; в) под печи; г) обугленное дерево

    Все земляночные жилища, в которых отопительными сооружениями служили ночи, как правило, были однокамерными и занимали небольшую площадь. В таких жилищах семьи жили, работали, отдыхали. В некоторых из них встречаются ниши в степах, которые давали возможность хоть в какой-то мере увеличить жилую площадь. Видимо, там хранили припасы.

    В наземных жилищах очень трудно, порой почти невозможно, определить место входа. В отличие от землянок эти жилища из Цитадели делились на две части: жилое помещение с печью и небольшая пристройка хозяйственного назначения.

    Многокамерные наземные жилища в XV в. были широко распространены в Сучаве. Так, на участке Плато перед крепостью, в секторе Б, открыты остатки прямоугольного в плане жилища из дерева и глины, разделенного на два разных по величине помещения поперечной деревянной стеной. Одно из помещений отапливаюсь печью. Жилище известно под названием «дома каменщика»251. На этом же участке, в секторе А, открыты остатки трехкамерного дома, в котором два помещения расположены в северном направлении, а третье — в западном. В первом помещении» у северной стены, сохранились остатки печи из кирпича и речной гальки252. Особый интерес представляет жилище второй половины XV в., открытое на Плато, в секторе Б. Это остатки двухкамерного жилища прямоугольной формы, в котором оба помещения были жилыми, обогревались изразцовой печью, сооруженной в поперечной разделительной стене253.

    Помимо наземных домов с наземными хозяйственными строениями встречаются дома с земляночными хозяйственными сооружениями — погребами. В Старом Орхее известно пока только одно жилище с погребом. Но много домов с подвалами открыто в Сучаве в различных районах города254.

    Отопительные сооружения являлись основным элементом жилища. В Старом Орхее они представлены двумя разновидностями, характерными для обеих групп жилищ, как углубленных в землю, так и наземных: печамн и очагами.

    Печи в плане, в основном прямоугольной или овальной формы, сооружались на материковой подставке высотой от 10 до 35 см. Их размеры колебались от 70X70 см до 140X180 см. Большинство печей, как уже отмечалось, сооружались, как правило, справа от входа в жилище, причем устьем они всегда повернуты к длинной стене, а не в глубину дома. Печи преимущественно глинобитные, сводчатой или куполообразной формы.

    Типичным образцом для этого времени является открытая в Орхее, в жилище 27, и целиком сохранившаяся глинобитная печь. Она располагалась справа и устьем была обращена к северной стене жилища. Сооружена печь на небольшой материковой подставке (или материковом останце) высотой около 15 см. Ее размеры 140X180 см, форма сводчатая, высота 80 см, высота свода 50 см, толщина стен 8—10 см, ширина устья 45 см. Подобная печь могла служить как для обогрева помещения, так и для приготовления пищи и выпечки хлеба.

    Подобные отопительные сооружения встречаем в наземных жилищах XV — начала XVI в., открытых в южной части орхейской цитадели. От них сохранились главным образом одни основание Эти печи, сооруженные из красного жженного кирпича, прямоугольной формы, размерами от 140X160 см до 150x200 см. Стены их тоже кирпичные, состояли из одного ряда кирпича, сложенного на известковом или глиняном растворе. Основания печей, сложенные на глиняной подушке толщиной около 40—50 см, состоят, как правило, из трех рядов кирпичей, а их под обмазывался слоем глины. Устье печей достигало 45 см.

    Очаги открыты преимущественно в землянках. Видимо, они сооружались в связи с тем, что последние, сильно углубленные В землю, были не особенно холодными, так что даже очаг мог их обогревать. Очаги располагались чаще всего близко к средней линии землянки и к задней стенке, напротив входа, были различной формы (овальные и круглые), а иногда их поды не имели определенных форм.



    Рис. 10. Кладовая 1 (план, разрезы):
    а) обугленное дерево 6) песчаная подсыпка

    Другим важным элементом материальной культуры городского населения помимо жилища, являются хозяйственные сооружения, которые обычно располагаются неподалеку от жилищ или же привыкают к ним. Некоторые из них по основным признакам (плану, строительным приемам, материалу и т. д.) очень близки к жилищам. единственным отличительным признаком жилища является, Как уже отмечалось, наличие в нем отопительного сооружения (очаг или печь), чего нет в хозяйственных постройках (рис. 10 — 13) Изучение хозяйственных сооружений зачастую позволяет определить социальное положение владельцев и материально-экономический уровень хозяйства, круг их занятий, а также получить дополнительный важным материал о различных элементах материальной культуры населения. По отношению уровня пола хозяйственных сооружений и уровня поверхности земли и в зависимости от их расположения по отношению к жилищам они делятся на две группы: наземные, примыкающие к жилищу, и земляночные сооружения, которые, как правило, находились на некотором расстоянии от жилищ.



    Рис. 11. Погреб 1 (план, разрезы): а) обугленное дерево

    Рис. 12. Сооружение 14 (план, разрезы);
    а) известняковые камни; 6) обугленное дерево; в) материк



    Рис. 13. Сооружение 20 (план, разрез):
    а) обугленное дерево; б) песок

    При археологическом изучении жилищ и различных сооружений любого поселения особенно важно выяснить составные части усадьбы горожанина. В письменных источниках даже более позднего времени почти совершенно не освещен этот вопрос, в них лишь Упоминается о городских жилищах. Так что восстановить хотя бы с большей долей вероятности городские усадьбы можно только в Результате раскопок.

    В Старом Орхее прослежены подобные комплексы. Одни из них состоял из наземного жилища довольно значительных размеров с печкой из красного кипича. Из центральной части жилища вел спуск в тамбур большого погреба столбовой конструкции, обшитый плахами. В погребе найдены остатки двух бочек и железная оков, ка лопаты — заступа. Установить размеры и другие возможно существовавшие сооружения этого комплекса не позволили расположенные рядом более поздние постройки.

    Представляет интерес жилой и хозяйственный комплекс, обнаруженный в северо-восточной части Старого Орхея. Он состоял из земляночного жилища 22, двух деревянных земляночных сооружении и двух хозяйственных ям. Эти сооружения, расположенные недалеко друг от друга, занимали площадь размерами 30X12 м то есть около 360 кв. м. Всех их объединяет одновременность существования. Наземные дома, принадлежавшие состоятельным горожанам, располагались преимущественно во дворе цитадели, которая являлась центром города, но встречались и в других частях города среди землянок.

    Анализ материалов из Старого Орхея позволил составить представление о жилищах молдавского города в Днестровско-Прутском междуречье. Важным, на наш взгляд, является заключение, что молдавское городское жилище существенно отличалось от золотоордынского и его появление генетически не связано с последним. В золотоордынских жилищах, как уже отмечалось, проявилось значительное разнообразие как в планировке, так и в типах отопительных сооружении, что объясняется этнической нестрогой населения в золотоордынском городе, вносившего в домостроительство различные приемы. В общих чертах прослеживаются две традиции: а) традиция местного славянского населения, выраженная в использовании таких отопительных сооружений, как печи глинобитные и печи-каменки; б) более полно и четко выражены традиции восточного домостроительства. Это объясняется прежде всего существованием в золотоордынском городе больших жилищ земляночного типа площадью до 40 кв. м и более. Они были столбовой конструкции. Ее характерное отличие заключается в том, что столбы, как правило, шпалообразной формы, т. е. очень массивны и прямоугольны в сечении. Их столбовые ямы обычно выступает за пределы котлована, а в основании ям, под столбами, заложены крупные камни255, видимо, во избежание осадки. Другой традицией домостроительства восточного типа является использование отопительной системы канов, которая широко известна в золотоордынскях городах Нижнего Поволжья256, а ее происхождение, по мнению В. Л. Егорова, следует связывать со степями Монголии.257

    Восточной традицией в домостроительстве золотоордынского города в Старом Орхее является также присутствие в нем крупных в плане юртообразных жилищ, что можно объяснить проживанием в нем кочевников. Они оседали в городах и вначале проживали в юртах, а потом постепенно переходили в жилища прямоугольного плана258.

    Молдавские жилища в Старом Орхее значительно отличаются от золотоордынских. Основным традиционным типом народного жилища у молдаван, характерным как для сельского, так и для городского населения в Днестровско-Прутском междуречье, была землянка срубной или столбовой конструкции со стенами, обшитыми деревом.

    Молдавские землянки от золотоордынских отличает выдержанное единообразие их внутренней планировки (расположение печи справа или слева от входа), а также конструкция глинобитной печи которая имела в плане форму, близкую к прямоугольнику.

    Указанная планировка молдавского жилища из Старого Орхея ближе всего увязывается с планировкой жилищ восточных славян. Как уже отмечалось» расположение печей в землянках в одном из передних (правом или левом от входа) углов с обращением устья ко входу дома свидетельствует о западнорусском, белорусском и украинском характере планировки. Это один из важнейших элементов в домостроительстве восточных славян, сохранившийся в рассматриваемое время в материальной культуре молдаван.

    К сожалению, для того, чтобы сравнить материалы из Днестровско-Прутского междуречья с данными по жилищу западных городов княжества, приходится пользоваться только опубликованными источниками. Однако не все собранные материалы изданы, а сведения, содержащиеся в публикациях, часто неполны, обрывочны. Как правило, речь идет только о частях жилищ, а полного общего представления по этому вопросу не дается.

    По названным материалам можно установить уровень пола по отношению к древней поверхности, т. е. определить тип сооружения, его земляночный или наземный характер; установить одно или многокамерность жилищ, изучить строительные приемы деревянных конструкций погребов, расположенных под наземными домами и т. д. Но эти материалы не позволяют выяснить самого главного (что удалось сделать по Старому Орхею). Они не дают возможности установить прежде всего самые важные элементы в жилище (их планировку), чтобы можно было выявить общие закономерности и локальные особенности городского жилища молдаван на территории княжества. Также очень мало данных о тинах отопительных сооружений, для того, чтобы можно было установить их типологию, традиционные черты и др.

    Несколько более существенны материалы, полученные в результате раскопок в Байе, но опи пе отражают всех типов бытовавших жилищ. Здесь открыто восемь жилищ, из них семь слегка углублены в землю и одно наземное. Землянки пока не выявлены, во всяком случае материалы о них еще не опубликовапы. В трех из этих жилищ прослежены остатки изразцовых печей. Значит, это были жилища с развитой системой отопления. Подобные печи встречались главным образом в домах зажиточных горожан.

    По имеющимся данным удалось установить общие черты жилищ горожан на территории всего княжества: их деревянный характер, а также некоторые строительные приемы, применявшиеся при сооружении (срубная и столбовая конструкция). В некоторых конкретных случаях проявлялись небольшие особенности.

    Изучение городских жилищ на территории Днестровско-Прутского междуречья и их сопоставление с жилищами остальных регионов княжества позволяет констатировать, что их объединяло много общего. Однако были локальные отличня в молдавском домостроительстве рассматриваемого времени вследствие заимствования ряда восточнославянских черт. Это пока предварительные наблюдения, для уточнения которых необходимы более глубокие исследования на широком сравнительном материале.


    Городской хотар

    Изучение характера хотара, его размеров, использования и роли в жизни городов возможно только по материалам грамот, которые касаются главным образом западных городов княжества. Исследование этих грамот позволяет получать представление о городских хотарах на территории всего княжества, в том числе и Днестровско-Прутского междуречья.

    Как уже отмечалось, в состав хотара города кроме ватры с жилыми и хозяйственными строениями входили и окружающие ее значительные массивы земли. Ватра располагалась в центре хотара. О том, что именно включал в себя хотар города, свидетельствует грамота от 29 июня 1456 г. В ней сообщается о городе Сирете с пригородами и селами, что ему принадлежали, с доходами от мельниц, корчем, пашен, сенокосов, полей и лесов, лугов, рек, водоемов260. Следовательно, в хотар города кроме ватры входили все обрабатываемые и необрабатываемые земли, угодья, пашни, луга, леса, сенокосы, водоемы.

    Значительные размеры хотаров городов подтверждают данные о хотарах Васлуя и Бырлада. В сурсте грамоты от 15 октября 1491 г. говорится о скупке господарем 17 сел и селищ со своими хотарами и их присоединении к хотар у города Васлуя. В результате этого, судя по выкладкам ряда исследователей, его размеры составляли по линии север — юг около 27 км, по линии запад — восток около 16 км, а общая площадь — около 432 кв. км261. В документе от января 1495 г. содержатся сведения о межевании хотара города Бырлада, предпринятом по просьбе горожан. По расчетам И. Богдана, проведенным на основе данных этой грамоты, диаметр хотара Бырлада был между 10 и 18 км262. Так, его площадь составляла около 170 кв. км, т. е. примерно в два раза уступала хотару Васлуя.

    Следует отметить, что хотар Бырлада, так же как и Сирета я Васлуя, включал не только городские владения. Он охватывал ряд сел и селищ. Это мы узнаем из грамоты: «то ест весь хотар тръгу Брълад и усим селам и селищам што прислухают к тръгу Бръладу»263. Термин «прислухают» свидетельствует не только о том, что все упомянутые села и селища находились в административной зависимости от города, но и о том, что они являлись составной частью самого городского хотара, то есть входили в него, как это было с «кутамн» сел этого же времени, которые, «прислухая» к селу, представляли собой его составную часть264.

    Видимо, не только хотары перечисленных городов включали в себя ряд сел и селищ, которые господарь выкупал у отдельных владельцев, чтобы восстановить госиодарский домен, разоренный его предшественниками265. И тем не менее хотары остальных молдавских городов, даже без включения сел, занимали весьма значительные территории. Например, в 1507 г. из хотара города Текуч была выделена территория для села Салча266. Подобные данные имеются и о территории города Сучавы, в пределах которого должны были пахать, «жито снятн и сино косити у торговскою царину Сучавское» жители вновь создаваемого села Яцканского монастыря267, расположенного но соседству с хотаром Сучавы.

    Хотарничия, или межевание хотара города, производилась, видимо, как в сельских поселениях268, хотарннкамн. Во время межевания опи шли от одного знака хотара к другому по всему его периметру и возвращались к исходной точке. Использовались межевые знаки как естественного порядка (опушки лесов, буковины, дороги, реки, их старые русла, ручья, деревья, главным образом дубы), так и искусственные (холмы, насыпи и ямы, пашни, колодцы)269.

    В пределах городских хотаров, включавших значительную площадь сельскохозяйственных угодий, располагались различные экономические очаги: мельницы270, пасеки271, ставы272. Большое количество мельниц находилось в хотаре Байи и Романа на реке Молдове, Сирота и Бакова — на реке Сирете; пасеки включались главным образом в хотар Красного Торга, Байи, Хорлова, Бакова, Нямца, Сирета, Черновцов, Ясс, Васлуя.

    Городским хотаром совместно пользовались все горожане, вся городская община. По характеру землепользования сельхозугодий городских хотаров были как индивидуальной принадлежности, так и коллективной273. Горожане имели право на владение земельными участками, очагами сельскохозяйственного производства, в которые они вложили личный труд, соорудив мельницы или запруды, расчистив место для пасеки в хотаре города. Сооружения и участки, находившиеся в частной собственности горожан, могли свободно отчуждаться, так же как дома или лавки, которые они сами построили в ватре города. Эти сельхозугодий индивидуальной принадлежности не включались в коллективный цикл землепользования в хотаре. Они, как правило, регистрировались в городской книге — катастихе.

    Нивы, сенокосы, пастбища составляли сельхозугодий коллективного землепользования в общем цикле городского хотара. Они не принадлежали отчуждению и в катастих не вносились, а периодически распределялись соответственно с господствующей системой землепользования и земледелия274. Таким коллективным периодически распределявшимся угоднем была «торговская царина» Сучавы.

    Для рассматриваемого времени отсутствуют источники, которые свидетельствовали бы о периодическом распределении сельхозугодий в хотаре города. Об этом сообщает в 30-х гг. XVII вв. путешественник Николо Барся: «Никто из горожан или крестьян не может сказать — это мой участок земли, а то — твой. Только во время посева все выходят в поле, и шолтуз совместно с пыргарями распределяют нивы по числу душ в доме.. .. Их нив так много, что никогда не могут быть засеяны» а два года сеют в одном месте, а через два года меняется ннва в другом»275. Эта система землепользования, вне сомнения, была характерна прежде всего для городов и сел исследуемого периода и сохранилась до времени ее описания Н. Барси, став традиционной.

    Необходимо подчеркнуть, что уже в рассматриваемое время со стороны феодалов, особенно духовных, предпринимались попытки нарушить традиционную систему землепользования. Стремясь прихватить часть земель городского хотара, они, получая от господаря грамоты на владение участками или экономическими очагами, проникали, в конечном итоге, в городской хотар и уже вместе с горожанами участвовали в общем землепользовании внутри хотара.

    Первое сведение о проникновении феодалов в городской хотар и участии в землепользовании в общем цикле городского хотара содержится в той же грамоте от 1453 г., по которой в хотаре Сучавы монастырь Яцко основывает свое село. Его население после этого имело право совместно с горожанами свободно сеять пшеницу и косить сено в городской царине276. Больше данных обнаружено в изучаемый период о начале проникновения феодалов в хотары городов путем дарения или жалования городской властью земельных участков для развития сельскохозяйственного производства или же экономических очагов. На протяжении рассматриваемого времени некоторые феодалы стали владельцами различных экономических очагов: в 1402 г. Молдавнцкнй монастырь получил 2 мельницы в Байе — одну в центре города, другую на окраине в половину сладннцы277, в 1443 г. получил подтверждение на владение еще тремя мельницами совместно с Нямецким монастырем в двумя мельницами с пыргарямн Байи и сукновальней278. Нямецкий монастырь помимо упомянутых трех мельниц в совместном владении с Молдавицким монастырем владел ешс одной из трех мельниц в Байе279. Быстрнцкому монастырю в хотаре города Бакова принадлежали водяные мельницы и одна мельница в поле280 (видимо, ветряная). Приобретенные господарем у горожан Хорлова виноградники на Хорловской горе были подарены монастырю Путна281. Последний владел в хотаре города Сирета мельницами, плавучим мостом и сладницей282. Романская мнтрополия владела в хотаре города мельницами на Молдове и сукновальнями283. Места для млинов и сукновален были пожалованы Михаилу Логофету в хотаре города Бакова284. Сучавской митрополии Стефан III подарил пасеку Балика в нижней части Ясского торга, к которой добавил еще 100 ульев285. Пасека в хотаре города Черновцы, принадлежавшая ранее старосте пану Грумазэ, была передана Радовской епископии286. Боярину Марко в 1446 г. в хотаре Васлуя пожалована Ферцина пасека287. Помимо сведений о владениях феодалов в хотаре городов, встречаются данные об их владениях и в самой ватре города. Так, Молдавицкий монастырь владел в Сучаве домом Камырзана и Станы, который располагался на улице «что идет прямо к крепости»288. В Сучаве домом владел и боярин Иван армянин289. Как видим, предоставление светским и духовным феодалам, главным образом последним, жалованных и дарственных грамот на владение участками, ремесленными сооружениями, такими как сукновальни, а также жилыми домами с дворами в пределах городских хотаров, облегчало проникновение феодалов в города. Но этот процесс только начинался. Особого размаха он достиг в конце XVI—XVII в., когда значительная часть городских хотаров перешла в руки феодалов, а горожане вынуждены были из-за нехватки сельхозугодий пользоваться землями, которые перешли из городских хотаров в частное владение феодалов290. Основными владельцами земель в хотаре города были сам господарь и городская община.


    Городская администрация и самоуправление

    Молдавские города, являясь центрами ремесла и торговли, играли определенную роль и как административные центры.

    Вопрос о территориально-административном устройстве Молдавии исследуемого периода слабо разработан. Изучение актовых материалов показало, что в определенной связи с городом находились упоминаемые в грамотах волости или державы и околы.

    Волости, или державы, рассматриваемого времени — это формирующиеся уезды — цинуты, которые являлись основной единицей административного деления Молдавского феодального государства с XV по XIX в. В большинстве случаев они получали названия от некоторых городов. Так, 1 сентября 1435 г. господарь Ильяш дарит своему брату «державу на име город К ел ню и с мытом и с озеры, что к тому городу слухают, и мисто Васлуй и волость, што к тому мнету слухают, и державу от Тутову и тръг Бръладский с усею волостью и мисто Текуч у усею волостию...»291. Отсюда следует, что волость почти в каждом случае связана с городом. Приведем наиболее важные, на наш взгляд, упоминания, связанные с волостями: «село Мънъилепгты у Нямецкой волости»292, село «Козмин у Чернявской волости»293, «50 церков и с попи от волости Сучавской — 44, а у волости Черновской — 6 церков с попи»294, «соудци от Нямсцкая волость»295, «глобници от волости Сучавской»296. Эти данные свидетельствуют, во-первых, о том, что волость включала в себя определенное число сел, а, во-вторых, что о каждой из них имелся фискальный или судебный аппарат, который и находился в том или ином городе, имя которого носила волость. Поэтому упоминание в одной из грамот «судцы от Бакова или их глобници»297 позволяет считать, что речь идет о людях, производящих суд в Ваковской волости. Число сел в волости, видимо, было значительным. Судя по упоминанию, в Сучавской волости — 44 церкви. Их число могло быть и больше.

    Приведенные данные позволяют считать, что в волости объединялись все частные владения» будь то земля или села. Города являлись лишь местом расположения административных глав волости298, а также судебного и фискального аппарата, вершивших суд и взимавших налоги с сельского зависимого населения волостн.

    Не все волости носили названия городов (Тутова, Кырлигатура, Кигсчь). Это лишний раз подтверждает мнение, что волости в административно-территориальном плане не всегда были связаны с городами. Их связывало с городами лишь присутствие представителей судебного и фискального аппарата.

    Для рассматриваемого времени по материалам грамот удалось установить наименования 19 волостей: держава Килия, волость Васлуй, «держава от Тутовс», волость Бырлад, волость Текуч, держава Хотинская, Нямецкая волость, Черновская волость или держава, Сучавская волость, волость Баков, Тротушская волость, волость Романова торга, Сорокская держава, Дорогонская держава и Орхейская держава.

    Это число волостей в Молдавии XV — первой трети XVI в. было, видимо, близко к реальному, потому что в третьей четверти XVI в. уже известно полное их число. По данным молдавско-польской летописи (1566 г.), в Молдавии было 24 повета299, т. е. волости в основном с теми же названиями. Они были дополнены Лапушнянским, Хырловским, Горннчанским, Путнянским, Фалчинским и Аджудским уездами, а Тутовский уезд был упразднен.

    В XV — первой трети XVI в. помимо названия «волость», как уже отмечалось, были уезды, называвшиеся державами. Думается, что уезд и держава — это синонимы. Второе название давалось главным образом пограничным областям: Цецинской, Килийской, Тутовской, Хотинской, Черновской, Сорокской, Дорогопъской и Орхейской. Мысль о синонимичности подтверждается тем, например, что Черновицкая область в 1476 г. названа державой300, в 1488 г. упомянута как волость301, а в молдавско-польской летописи все волостн и державы одинаково названы поветами.

    Из общего количества волостей Молдавского княжества в рассматриваемое время семь объединяли частновладельческие поселения Днестровско-Прутского междуречья. Самое раннее упоминание волости встречается в грамоте от 13 декабря 1433 г. В ней польский король Владислав подтверждает за молдавским господарем Стефаном: «...тыи городы Цецунь и Хмелев, с тыми волостми и селы, который же к ним прислухают»302. Обе волостн охватывали ряд сел в верхнем Попрутье, причем волость Цецина включала села, расположенные на правом и левом берегах Прута. Это подтверждается грамотой от 18 октября 1435 г., но которой Стану Бабичу жалуется село Собранец, у Цецинской державы303.

    Килийская держава, как уже отмечалось, упомянута в 1435 г. в связи с пожалованием господарем Ильей своему брату Стефану ряда городов и крепостей, среди которых и расположенная в южной части региона «держава на имя, город Келию и с мытом и с озеры, што к тому городу прислухают...»304.

    Северо-восточнее Цецинской державы располагались частновладельческие поселения, включенные в Хотинскую державу, впервые упомянутую 29 сентября 1441 г. в связи с пожаловаписм одного села «в державе Хотинской на имя Ржавелций»305. С конца третьей четверти XV в. достоверно известна волость Кнгсч, в состав которой входило расположенное в Нижнем Попрутье село Сынгурений, подаренное господарем молдавскому монастырю с 1473 г.306. Эта волость упомянута и в начале XVI в. в связи с пожалованием господа рским слугам Доброте и Лупулу в 1502 г. пустоши в Кигечской волости, на левобережье Прута, у Татарского селища307.

    Во второй половине XV в. Цецинекая держава в источниках уже не приводится, видимо, в связи с образованием Черновской державы. Вместе с тем в 1479 и 1481 гг. упоминаются еще «старосты от Цецина» в связи с запретом их вмешательства в дела села у Коцмана, которое принадлежало Радовской спископии308, что свидетельствует о выходе этих сел из-под юрисдикции Цецинской державы. Черновская держава основана до 1476 г., поскольку в это время она впервые упомянута309. В нее были включены частновладельческие поселения на обоих берегах Прута. На правом берегу находились перечисленные в грамотах этого времени села Михалча, Кучур, Клишковцы, Козмин и Острица310, на левом — Шировцы, Топоровцы со своими кутами и Шизковцы311. Центром державы был город Черновцы.

    Позднее всех уездов в Дностровско-Прутском междуречье сформировались Сорокский и Орхейский, видимо, только в первой трети XVI в. Самые ранние сведения о Сорокском уезде относятся к 16 апреля 1524 г.: «село Добруша у Сороцкой державы»312 и 25 марта 1529 г.: «...едно село у Сороцкой державы, на имя Кобылия»313. В середине XVI в. в состав этого уезда входили села Матеуцы, Нападовцы, Вербова, Липняк, Волошкоуцы314. Об Орхейской волости в исследуемый период встречаем лишь одно упоминание от 7 марта 1531 г.: «село на имя Ясиновецул у Орхейской державы»315.

    Как видно из вышеизложенного, материал о формировании и развитии уездов в Днестровско-Прутском регионе невелик. Однако его анализ позволил установить, что частновладельческие поселения названного реглопа на протяжении рассматриваемого времени объединялись семью уездами. Последние сформировались не сразу. Этот процесс длился, видимо, несколько десятилетий, а может быть, и целое столетие, с 30-х гг. XV в. (время первого упоминания Цецинской волости) до 30-х гг. XVI в. (время первого Упоминания Орхейской державы). Судя по всему, волости получали названия от городов или крепостей — мест присутствия и Расположения основных администраторов уездов и их аппарата. Исключение составляет волость Кигеч, название которой не связано с городом или крепостью и собственно но этой причине до сих пор не установлено, где располагался ее основной административный центр. Возможно, это Торг Сарата, который до исчезновения был единственным городом, находившимся на территории этой области.

    Так как центрами уездов в Днестровско-Прутском междуречье, судя по их названиям были главным образом крепости, думается, что основными административными управителями уездов со времени их основания являлись пыркалабы этих крепостей. Исключения могут составить лишь Кигечский уезд, об административном центре которого в источниках не содержится никаких данных, и Черновская держава, центр которой располагался не в крепости, а в городе. Первое упоминание о последней относится к 1476 г. Но вместе с тем необходимо отметить, что в 1479 и 1481 гг. еще управляли старосты цецинские, когда Цецинская волость была уже упразднена и заменена Черновской. Видимо, такое противоречие можно объяснить тем, что крепость Цецин и город Черновцы расположены по соседству. Поэтому на первых норах, невзирая иа изменение названия волости в связи с развитием и дальнейшим ростом Черновцов, основные администраторы этой области продолжали называться в течение нескольких лет старостами цецинскими. В дальнейшем эти функции, видимо, выполнял староста черновский Ион Грумаз, первое упоминание о котором относится к 1499 г.316.

    Появившиеся в Молдавии с середины XVI в. уездные пыркалабы могли сосуществовать с пыркалабами крепостей. Но есть данные, что позднее, в XVII в., в Хотине и Сороках пыркалабы крепостей одновременно выполняли функции уездных пыркалабов317.

    К середине XVI в. окончательно оформилось административное деление частновладельческих сел. В княжестве насчитывалось 24 уезда, в том числе пять в Днестровско-Прутском междуречье: Хотинский, Черновский, Сорокский, Орхейский и Кигечский. Цецинский уезд в последней четверти XV в. был упразднен и заменен Черновский, а Кслийскую державу, как известно, в последней четверти XV в. захватили турки.

    В отличие от западных районов княжества, где центрами сосредоточения управления уездов были преимущественно города, в Днестровско-Прутском междуречье их роль выполняли крепости. Исключение составляет Черновская держава, администрация которой (старосты) располагалась в городе Черновцы.

    Все остальные, не располагавшиеся иа частнофеодальной земле и не вошедшие в уездную систему владения — земельные участки (пустоши, селища и хотары сел), составляли господарский домен, или верховную феодальную собственность господаря. К сожалению, источники не позволяют проследить, каким образом формировался господарский домен. Видимо, этот процесс был подобен тому, который, по словам Ф. Энгельса, имел место во франкском королевстве. Ф. Энгельс указывал, что «...победоносному народу саллических франков достались в полное обладание не только обширные римские государственные владения, но также и огромные земельные участки, оказавшиеся при разделе не включенными в общинные владения крупных и мелких округов и общин — марок, в частности, вес более крупные лесные массивы. Первым делом франкского короля, превратившегося из простого верховного военачальника в настоящего монарха, было превратить это достояние в королевское имущество, украсть его у народа и раздать его в виде подарков или жалований своей дружине... (курсив наш - П. Б.). Все они получали участки принадлежащей народу земли в первое время большей частью как подарки, позднее как пожалования в форме бенефициев... Так за счет народа создавалась основа повой знати»318. Примерно также и в Молдавии с установлением власти первого господаря Богдана вся земля, включая и конфискованные земли его предшественников, перешла в разряд верховной феодальной собственности, которой на основе права единоличного владения распоряжался только господарь.

    Владения, не вошедшие в поуездное административное деление, т. е. владения господарского домена (кроме городов и их хотаров), были охвачены другими формами территориальной организации. Они включены в околы крепостей и господарских дворов.

    Судя по всему, основой первоначальной территориальной организации Молдавского княжества были крепости. Они как с точки зрения административной, так и военной были центрами территориальных единиц страны319. Это следует из документа от 6 мая 1387 г., в котором воевода Петр Мушат от имени народа, страны, крепостей Молдавии и остальных владений признал вассальную зависимость народа от короля Польши320. Ни в этом, ни в другом аналогичном докумспте321 города не упоминаются.

    Ясно, что крепости сами по себе не могли существовать. Нужны были дружинники — воины, необходимо было продовольствие, укрепление крепостей и т. д. С этой целью крепостям придавались, т. е. к ним приписывались различные земельные участки и села, жители которых помогали охранять границы, содержать гарнизоны, пополняли их, ремонтировали оборонительные сооружения. Приписанные к крепости селения составляли окол крепости. Сведения об околах крепостей содержатся в более поздних грамотах XVI в. Из них узнаем, что те или иные частнофеодальные села второй половины XVI в. в прошлом были приписаны к той пли иной крепости322.

    Молдавские господари, особенно Стефан III, который чаще остальных совершал поездки по стране, строили во многих городах, а иногда и в селах свои временные резиденции под названием господарских дворов. В них они останавливались со своими семьями и свитой во время разъездов по стране. Из содержания актовых материалов установлено, что господарские дворы находились, кроме Сучавы, в Сирете, Байе323, Романе324, Бакове325, Пятре (Камен)328, Васлуе327, Яссах328, Хырлэу329. К ним также, как и к крепостям, были приписаны господарские села, составлявшие околы этих дворов. Представление об этом дает грамота от 20 июня 1491 г., в которой господарь дарит Тазловскому монастырю «...трiи селове иже от наших правiих господарских сел што на Бистрице именем Зънештiи, Столничiи и Фаурiи ... што тоти селове бывше от окол двор наших от Каменне...» и «село Бурешти прислужно бе к Баковских дворов»330.

    В околах господарских дворов было свое собственное управление, отличавшееся от управления в волостях. Во главе околов дворов назначались ворникн — представители господаря в околе, которые следили за состоянием дворов, обеспечением их всем необходимым. Они производили суд, взимали подати и налоги, следили за выполнением отработочных повинностей и общественных работ крестьянами — жителями сел о кол а, а также горожанами, где находились дворы. Одним из первых в источниках упомянут ворник Романова торга паи Влад Тучацкий (1403 г.)331 известны из документов ворннки в Байе332, Сучаве и Сирете333.

    Господарский домен после образования государства, как отмечалось, располагал значительными владениями. Но, начиная уже с правления Петра Мушата (1374—1391 гг.) и до середины XV в., в результате частых пожаловании предшественниками Стефана III, господарский домен был почти исчерпан. К. Чиходару отмечает, что в 1457 г. господарь за исключением пограничных областей располагал небольшим количеством сел, содержавших крепости и господарские дворы334. Видимо, эта система прикрепления сел еще не была упорядочена. Ко времени прихода Стефана III к власти от домена уже мало что осталось, В связи с этим Стефан III, положив начало проведению в жизнь земельной политики «положительного баланса», реорганизовал и восстановил господарский домен. Скупая, конфисковывая села и т. п., Стефан III пополнил домен значительным количеством сел, которые приписывал к определенной крепости, городу или господарским дворам в городах335.

    Приписание сел к крепостям на территории Днестровско-Прутского региона подтверждает грамота от 15 января 1517 г. В ней говорится, что Стефан III обменил село Солонец с мельницами на три села: Косачевцы, Тринчинцы и Стрижаковцы. «Изменивши и нотокмнвши родитель господства ми (Богдана — П. Б.) Стефан воевода превратил тоты речениы три села, на имя Косачевцы и Тринчинцы и Стрнжаковцы да прислухают к нашему граду, к Сороце»336. Что же касается господарских дворов, то в этом регионе они, вероятнее всего, отсутствовали. Восстановление домена в названном регионе шло главным образом путем прикрепления сел к крепостям, а не к господарским дворам.

    Реорганизацию господарского домена, пополняя его вслед за Стефаном III селами, продолжали и последующие господари до Иоана Лютого (1572—1574 гг.). Конечные ее мероприятия, по мнению П. В. Советова, основанному на глубоком и всестороннем анализе обширного документального материала, «выражались в оформлении более последовательной системы распределения земель господарского домена, который разбивался на новые территориальные единицы, именуемые околами»337. Румынский историк Д. Чуря, исследовавший данный вопрос, заключает, что в то время, как хотары городов сформировались одновременно с этими городскими центрами, околы домена — более позднего происхождения — создавались благодаря инициативе господарей338.

    Первое документальное упоминание об околе господарского домена относится к 1 мая 1546 г., т. е. ко времени правления Петра Рареша, где речь идет о селе Юкаше — окола Пятры339;

    Процесс приписания сел к крепости в Днестровско-Прутском междуречье фиксирует грамота от 24 сентября 1612 г. В ней говорится о том, что во время правлении Еремин Мовилы хотели воздвигнуть крепость в Пештере на Реуте. Тогда многие села вокруг Пештере, в том числе Оксинтия и Голэешти на Реуте, были изъяты у монастыря Голия и приписаны к крепости. Так был создан окол назвапной крепости340. Это один из путей создания нового окола в результате изъятия у частных владельцев необходимых поселений взамен других господарских сел.

    Речь идет о восстановлении и укреплении Старого Орхея уже под новым названием — крепости Пештере. Даже пыркалаб был назначен от Пештере — Драгул, упомянутый под 1617 г.341.

    Во второй половине XVI—XVII вв. в Днестровско-Прутском междуречье известно около 10 околов, насчитывающих от одного до 8 сел. Наиболее значительными были ОрхеЙский (8 сел), Хотинский (6 сел) и Сорокский (5 сел)342.

    Таким образом, города Молдавского княжества, как и крепости, в административно-территориальном отношении в исследуемый период не входили ни в состав околов крепостей, ни околов господарских дворов. Они были лишь центрами присутствия или средоточения их главных администраторов — пыркалабов (в крепостях) и ворников (в городах). В Днестровско-Прутском регионе центрами управления в рассматриваемое время были, видимо, все же крепости, а села околов крепостей находились в полном подчинении пыркалаба крепости, исполнявшего, помимо обязанностей коменданта гарнизона крепости, военачальника окрути и администратора уезда, функции главного администратора окола крепости.

    Итак, города являлись административными центрами. В них находился административный аппарат: а) уезда — административной единицы, объединявшей частнофеодальные поселения; б) окола, охватывавшего в свою очередь лишь владения господарского домена. Города обладали специальным статусом. Они располагались не на частнофеодальной земле, а на землях, составлявших верховную феодальную собственность господаря, и поэтому подчинялись лишь господарской власти и ее представителям — ворникам.

    Пользуясь правом верховной феодальной собственности и Располагая земельпым фондом всей страны, господарь жаловал формировавшимся городам, так же как светским я духовным феодалам, определенную земельную территорию — хотар, достаточный для содержания и существования городской общины.

    Молдавские города в общей массе возникли после образования государства, а процесс градообразования в Днестровское Прутском междуречье проходил позднее, чем в остальных регионах. До образования государства существовали только Белгород и Килия и, возможно, приближались к ним по своему уровню развития Байя и Сирет. Этим уже существовавшим городам верховный владелец земель княжества, видимо, заново подтверждал имевшийся городской хотар. Известно, что право верховного владельца распространялось и на формирование частного владения — хотара сел, что подтверждалось выдачей основателю поселения соответствующей грамоты.

    Нет никакого сомнения в том, что при основании города как поселения, сформировавшегося на господа рекой земле, была необходима значительная территория — хотар. Поэтому должно было вступить в силу право верховного владельца земли. Подтверждался ли названный факт каким-либо документом, трудно сказать, так как источники не содержат об этом никаких сведений. Вероятнее всего, территория городского хотара закреплялась за городской общиной па основе обычного права.

    Вновь возникшие сельские поселения, как правило, если жаловались феодалам, то поступали в частное владение. Городские же хотары закреплялись за городской общиной, владевшей им сообща. Следовательно, горожане являлись коллективным владельцем городского хотара.

    Видимо, отголосками обычного права, согласно которому определялась и прикреплялась к городу территория хотара, необходимая для проживания и пропитания городской общины, можно считать и тс немногочисленные упоминания о исписанном «старом законе», или «старом обычае», относящиеся главным образом к городам, расположенным к западу от Прута. Подобные сведения, связанные с городами Днестровско-Прутского междуречья, отсутствуют. Однако несомненно, что те же нормы старого закона применялись и при формировании городов в упомянутом регионе. Так, в хотариичии Бырлада от января 1495 г. сообщается: «...пожаловали шолтузове и паргаре и оуси оубопи люди от наш тръг от Брълад, та смо потвръдили им старш закон, како ни един чловък от которых живут оу Брълад, они абы не платити малое мыто тамо у Брълад, ни ут единой тръговли»343. Освобождение от малого мыта на основе «старого закона» получила также община (шолтуз, пыргари и убогие люди) города Васлуй грамотой от 15 октября 1491 г.344. Остальные два случая можно привести лишь ретроспективно, так как они относятся к более позднему времени, началу XVII в. Шолтуз и 12 пыргарей Ясс 20 октября 1602 г. подтверждают дарение монастырю Секул места для лавок в городе. Это было «...записано по древнему обычаю в катастнхе горожан, чтобы впредь никто не имел дела с этим местом»345. В «катастихе города «о древнему обычаю» записаны три фалчи винограда, проданные Георгию пыркэлабу в 1611 г.346 «Старый закон» должен был стать и, видимо, стал юридической основой, статусом норм организации городской жизни в Молдавии в средние века. Он, очевидно, содержал правила о владении горожанами территорией хотара, об учете и фиксировании в городской книге (катастихе) движения земель, т. е. их перехода в новое владение, определении размеров городского хотара, освобождение горожан от малого мыта, порядке проведения межевания городского хотара по просьбе общины, о порядке ведения судопроизводства в городах, определении прав, а также размеров государственных налогов и повинностей горожан и т. д.347. Возможно, характер и содержание этого закона, его применение в разнос время отличались некоторыми особенностями, учитывая появление того или иного города, когда тот или иной господарь мог вносить свои коррективы. Это могло зависеть от разных обстоятельств: этнического состава населения города, обстоятельств или специфики его образования, тех преимуществ, которых могли добиться горожане от госнодарской власти или местных властей348 и т. д. Упомянутые особенности привели в конце XVI—XVII в. к тому, что господарь стал вмешиваться в жизнь городов и постоянно раздавать частным владельцам земли городских хотаров.

    Нет сомнения, что горожане имели больше прав, нежели жители сел околов гослодарских дворов. Но города, так же как и села околов, относились к господарскому домену. Горожане, так же как и крестьяне сел околов, платили те же налоги и несли те же государственные повинности849. Кроме того, это можно в какой-то мере подтвердить фактом приписки сел, выкупленных господарем у крупных и средних феодалов для пополнения господарского домена, к хотарам городов, как в случаях с городами Васлуй и Бырлад. Итак, господари как верховные владельцы земли всей страны на основе обычного права — «старого закона» признали за городской общиной собственность на застроенную часть города — его ватру и близлежащую территорию — хотар города, которая использовалась для пашен, сенокосов, пастбищ, развития разных промыслов и т. д.

    Очень важным при этом был факт признания «старым законом» определенных норм, предусматривавших присутствие в городе собственного самоуправления. В молдавских городах самоуправление было организовано по принципу и формам управления, близким к европейским, в частности, немецким свободным городам. Горожанин в отличие от крестьянина был человеком свободным и, как все свободные люди в средние века, основывал свою свободу на обычном праве.

    Население города составляло группу людей с общими экономическими интересами. Они добились признания своего статуса, который содержал четкие указания о форме их организации и гараитии против злоупотреблений и вмешательства государственной власти. Однако городская община располагалась на господарской земле, а господарь представлял верховную власть города. Поэтому у городов была двойная администрация: а) господарская, представленная ворниками или урядниками; б) выбранная горожанами — городское самоуправление, защищавшее интересы городской общины и обладавшее определенными полномочиями в границах городского хотара. Во главе городского самоуправления находился совет, состоявший из шолтуза и пыргарей. Первое упоминание о ворниках и городской администрации относится к 1435 г., когда господарь обращается ко всем боярам, «дворникам», шолтузам л пыргарям350. Более убедительно о роли ворннков как представителей господарской администрации в городах свидетельствует следующая выдержка из грамоты от 31 августа 1418 г.: «А такоже шолтузи и пръгари и дворници или кто имеет брати от нас воск по нншим тръгоу»351. В отличие от представителей городского самоуправления, которые выбирались городской общиной, ворников и урядников назначал великий ворник352. В тех городах, где располагались господарские дворы, господарскую власть представляли ворники и урядники названных дворов. Их основной обязанностью было наблюдение за сбором государственных налогов в городе353. О других обязанностях узнаем из грамоты 1749 г.: «Только за сваду (ссору. — П.Б.) и за татбу (хищение. — П. Б.) што се застанет лицем у тръгу а би судили дворници торговски»354. Следовательно, ворники вели в городах и судопроизводство, разбирая особые преступления — ссору, хищение имущества.

    Грамоты рассматриваемого времени содержат некоторые конкретные данные о самоуправлении в городах Молдавии. Стефан II, чтобы поддержать торговые отношения с Брашовом, неоднократно обращался к шолтузам и пыргарям молдавских городов. Два обращения относятся к 1435 г. Первое уже приводилось выше. Второе обращение адресовано только «...всем шолтузам и пыргарям от всех торгох»355. Обращения господаря к представителям городского самоуправления свидетельствуют о том, что торговля молдавских городов с заграничными во многом зависела от действий городских советов. Советы пыргарей известны во многих городах Молдавии356.

    Сведения о самоуправлении в городах Днестровско-Прутского междуречья относятся к более позднему времени и касаются главным образом города Оргесва. Так, в грамоте, выданной около 1580 г., сообщается о торговой сделке в присутствии «Панти, шолтуза от Орхея и 12 пыргарей»357. «Шолтуз с двенадцатью градскими пыргарями орхейскими» упомянуты в одной из свидетельских записей от 25 июля 1599 г.358 В более поздних документах названы как свидетели Урсу, сын Старого Мили, бывшего шолтуза орхейского (1619 г.)359, Григорий, шолтуз орхейский (1646 г.)360, Танасий, шолтуз от орхейского торга с двенадцатью пыргарями (1677—1679 гг.)361. Таким образом, состав и характер городского самоуправления в исследуемом регионе был тот же, что и в городах и а остальной территории княжества, невзирая на моноэтничный характер городского населения в Днестровско-Прутском междуречье, где проживали в основном молдаване.

    Во многих городах Молдавии имелось по нескольку разных, как в языковом, так и в религиозном отношении, общин горожан. Молдавские господари, признав автономию этих городов и право за их населением выбора органов государственного самоуправления, тем самым признали и за немолдавскими жителями это право.

    В период пребывания Белгорода и Килии под властью генуэзцев городское самоуправление осуществлялось по итальянскому образцу. Оно состояло из городского совета во главе с консулом. Консулами Килии в мае 1381 г. были Конрад Донато, в сентябре 1382 г. — П. Емброне, в мае 1403 г. — «Николай Фиески, бывший консул Ликостомо»362. Значительное число итальянцев, проживавших в Килии и Белгороде молдавского периода» могло способствовать сохранению в названных городах и самоуправления по итальянскому образцу.

    Более поздние источники дают основание предполагать, что в рассматриваемое время в Хотине существовала армянская община во главе с войтом и 12 пыргарями363.

    На должность членов городского совета выдвигали наиболее богатых и влиятельных горожан. Совет избирало общее собрание общины. Его представители выполняли и судебные и административные функции, занимались сбором налогов. В судопроизводстве и взимании налогов городской совет зачастую сотрудничал с представителями господаря — ворникамп.

    Помимо малого городского совета в городах существовал и большой совет — собрание всей городской общины. Оп собирался редко и главным образом для решения важных вопросов, связанных с отчуждением и межеванием земель хотара города, т. е. осуществлял контроль за состоянием земельных владений городской общины. Видимо, об этом совете речь идет в ряде более поздних документов, в которых названы, например, «Георгий намесник от Котнар, Дмитрий шолтуз с 12 пыргарями и все горожане, добрые люди, старьте и молодые364; «Костин шолтуз и 12 пыргарей со всеми горожанами старыми и молодыми от торга Тротуш»365 или упоминается о свидетельской записи «от шолтуза с 12 пыргарями и от всех горожан от торга Сирета и с городской печатью»366. Думается, что упоминание присутствия всех горожан «добрых людей» и «старых» и «молодых» при решении важных вопросов, связанных с подтверждением прав на владение крупными земельными участками (ряда сел, частей сел, виноградников и т. д.), свидетельствует о том, что в данных случаях речь может идти о большом совете городской общины. Такой совет должен был быть во всех городах княжества, однако о всех советах городов сведений не сохранилось.

    Как уже отмечалось, одной из основных функций городского совета — шолтуза и пыргарен был учет движения земельной собственности в ватре и хотаре города (купля, продажа, жалования земельных участков, лавок, домов с участками, виноградников и др.). Это движение фиксировалось в городской книге, которая называлась «катастихом» или «катастивом» города и представляла простейшую форму городского архива в средние века. В грамотах указывалось, что каждый переход земли или недвижимого имущества к новому хозяину зафиксирован в катастихе города. Грамоты, в которых отмечены подобные моменты, касались только городов, где упоминался городской совет. Они относятся к более позднему времени. Первые упоминания о городском катастихе находим в 1584 г.367. Часто встречаются они главным образом в грамотах XVII в.368 Но контексты, в которых упоминаются катастихи, свидетельствуют о том, что подобные книги существовали и использовались издавна, со времени образования городов и городских хотаров.

    Это подтверждают следующие отрывки из текстов грамот: «записали по древнему обычаю катастихе горожан» (1602 г.)369, «записаны в катастифах по обычаю» (1617 г.)370 «...и этот договор и полная оплата мы записали в катастихе города по древнему обычаю» (1616 г.)371, «записаны и в катастихе города по древнему обычаю» (1617, 1618, 1622 гг.)372. Следовательно, городской катастих существовал издавна во всех городах и не могло быть города без катастиха, который вел представитель городского самоуправления.

    Другим атрибутом городского самоуправления, символом его административной и судебной власти в городской общине была городская печать. Она удостоверяла подписи иа документах и служила гарантией достоверности документов, выданных городским советом. Печать являлась принадлежностью городской общины и передавалась периодически вновь избранному управлению. Поэтому городские печати не меняли своей легенды на протяжении длительного времени373. Печать каждого города имела свою легенду и эмблему. Эмблема города, изображенная на печатях, одобрялась городским советом и утверждалась общим собранием городской общины374 - Легенды самых древних печатей городских общин в Молдавии, а именно в Байе и Романе, выбиты на латыни375. Так, например, легенда печати города Байи состояла из следующих слов: «Sigillum capitalis civitatis Moldavici terre Moldavienses» («печать Молдавии столицы Молдавской земли»). В центре печати в трехлопастном поле изображен олень. В верхней лопасти голова оленя отделена от туловища, а между его рогами изображен крест376 (рис. 14).

    Легенды других городов более просты. К ним относятся и печати городов Днестровско-Прутского междуречья, которые достоверно известны с XVII в. Безусловно, они существовали со времени образования названных городов. Так, легенда города Лапушны состоит из надписи «печат Лапушни». В центре ее. изображен круг, в который вписан крест с концами тоже в виде креста377. Легенда города Хотина состоит из надписи «печать миаста Хотинского», В центре его также расположен крест378 (рис. 15).



    Рис. 14. Печать города Баии
    Рис. 15. Печать города Хотина

    Рис. 16. Печать города Орхея
    Рис. 17. Печать города Черновцы

    Оттиск печати города Оргеева приведен А. Савой в составленном им сборнике документов города Оргеева и Оргеевского уезда. Она была приложена к грамоте от 30 августа 1679 г. Ее легенда состоит из надписи «печать тргул Орхею»379. Эмблема печати изображена в центре, в кругу изображена, по мнению А. Савы, лошадь380 (рис. 16).

    Изображение печатей городов, как видим, двоякого содержания. Печати Лапушны и Хотина отражают религиозные темы, а на печатях Оргеева и Черновцов381 (рис, 17) изображены животные, характерные для данной территории. Они символизируют животный мир названного региона, что можно увязать с полуаграрным характером производства в городах.

    Таким образом, изучение места и роли городов в административно-территориальном управлении в рассматриваемое время позволило придти к определенным выводам. Весь земельный фонд княжества вместе с населенными пунктами с точки зрения феодальной собственности состоял из частиофеодальных владений и верховной феодальной собственности господаря — господарского домена. Соотношение этих феодальных владеннй не было постоянным. Они постепенно изменялись. Частнофеодальные владения входили в уездную административно-территориальную систему из волостей и держав. В Днестровско-Прутском междуречье она состояла из шести держав: Хотинской, Черновской, Сорокской, Орхейской, Килийской и волости Кигеч. Все уезды, кроме Кнгечского, были пограничными и охватывали частнофеодальные поселения восточной и северо-восточной окраин княжества. Видимо, именно из-за пограничного характера перечисленных уездов центрами уездной администрации в Днестровско-Прутском междуречье были главным образом крепости (Хотин, Сороки, Орхей, Килия) — места пребывания пыркалабов, в руках которых была сосредоточена не только военная, но и административная власть. Исключение составляет Черновская держава, старосты которой располагались в городе Черновцах. В остальных регионах княжества администрация, как правило, находилась в городах. Уездная администрация, невзирая на размещение в городах, не распространяла свои функции на территории городских хотаров.

    Итак, являясь центрами ремесла и торговли, молдавские города, как правило, были административными центрами уездов а околов, в которых сосредотачивался аппарат взыскания феодальной ренты, форм феодального принуждения, окружающей сельской округи—уезда или окола.

    Земли, на которых располагались поселения, не принадлежавшие частным владельцам, а также города составляли верховную феодальную собственность господаря — господарский домен. В Днестровско-Прутском междуречье такие села были приписаны главным образом к крепостям. Начиная с правления Стефана III и вплоть до последней четверти XVI в., когда благодаря земельной политике «положительного баланса» господарский домен увеличился, эти села господарского домена объединили в околы, т. е. их приписали к крепостям (Хотин, Сороки) и городам (Орхей), где располагалась администрация названных околов.

    Города Днестровско-Прутского междуречья, как и остальные города княжества, судя по некоторым ретроспективным данным, подчинялись непосредственно господарской власти, ко обладали и собственным самоуправлением — советом из 12 пыргарей во главе с шолтузом, функции которого распространялись только на территорию, входящую в городской хотар.



    Содержание

    Главная | О сайте | Наши проекты | История | Старые хохмы | Прочее | info@voroh.com
    © 2013 Voroh.com All Rights Reserved