voroh.com
собрание разрозненных фактов
ok

infhist.voroh.com - Интернет проект Компьютерная история в лицах - это сайт, посвященный людям, внесшим весомый вклад в развитие вычислительной техники и информационных технологий.

далее...


comm.voroh.com - На сайте представлена классическая марксистская литература, публикации коммунистической направленности. В разделе "Фотоальбом" выложены плакаты и фотографии советских лет.

далее...


carroll.voroh.com - На сайте представлены наиболее известные произведения классика английской литературы Льюиса Кэрролла.

далее...

Нам предстоит разговор о будущем. Но рассуждать о будущих розах - не есть ли это занятие по меньшей мере неуместное для человека, затерянного в готовой вспыхнуть пожаром чаще современности? А исследовать шипы этих еще несуществующих роз, выискивать заботы праправнуков, когда мы не в силах управиться с изобилием сегодняшних, - не покажется ли все это попросту смешной схоластикой?

Станислав Лем, "Сумма технологии"



Реклама
  • КСЕНОФОБЫ
    И ИХ ПРЕДТЕЧИ

    Современный молдавский национализм: источники и перспективы.

    О современном национализме в Молдове говорилось и писалось не мало. Однако до сих пор отсутствуют серьезные работы, раскрывающие природу этого явления, исторические, психологические и прочие предпосылки его возникновения и развития, в решающей мере обусловившие его ксенофобный, дезинтегрирующий характер. Предлагаемая статья не претендует на восполнение этого пробела – скорее это попытка постановки вопроса, новый угол зрения на феномен.

    В одной из работ я писал о специфике местного национализма: его цели и устремления (как это на первый взгляд не парадоксально) направлены на уничтожение Республики Молдова как самостоятельного государства путем его объединения с Румынией. Самоназвание носителей этой идеологии – «унионисты» - укрепилось в современной молдавской лексике. «Объединение» - эта своего рода « национальная идея»

    Унионистов – по их мнению, автоматически решает все существующие в Молдове проблемы – политические, экономические, социальные, культурные и пр.

    Несомненно, каждый имеет право на свою веру, на свои идеалы. Право это неотъемлемо. Однако вызывает беспокойство разрушительное действие на молдавское общество, на молодое формирующееся государство атмосфера ксенофобии, этнической нетерпимости, нагнетаемая националистическими силами, во главе которых стоят упомянутые сторонники объединения Молдовы и Румынии. Природу поведения носителей идеи унионизма невозможно понять вне истории европейского национализма вообще и румынского и румынского опыта национального строительства и модернизации, в частности. Последний представляет для нас особый интерес, поскольку в решающей степени является для нынешнего поколения националистов и моделью поведения, и поставщиком идеологических постулатов.

    БОМБА УНИОНИЗМА

    Первая половина XIX века. Процессы модернизации, а фактически «европеизации», буквально взламывали из нутрии глубоко религиозные, патриархальные общества Дунайских княжеств. Это были болезненные трансформации, хотя и изначально, и на протяжении всего XIX века по форме они представляли не что иное, как имитацию всего европейского – одежды, архитектуры, письменности, институтов. Один из румынских авторов приводит занятную иерархию восприимчивостей к западным формам: бояре более восприимчивы, чем средние и низшие классы; молодые восприимчивее пожилых; женщины восприимчивее мужчин. Идеальной фигурой, наиболее открытой новациям, выступает молодая боярыня, начитавшаяся французских романов.

    Действительно, в первой половине этого драматического столетия носителями «новых» идей были не представители низших классов и не буржуазия, практически не существовавшая в то время в Дунайских княжествах, а в большинстве своем молодые бояре (они фактически и возглавляли революцию 1848 г.), имевшие возможность получать современное образование в крупнейших университетских центрах Европы – Берлине, Вене, Риме, Париже. Они же обслуживали радикальные трансформации в патриархальных обществах Дунайских княжеств (позже - в Румынии). Продолжая традицию Трансильванской школы, молодая, румынская историография удревняет историю румын на тысячелетия, вписывает ее в общеевропейскую хронологию, создает свои национальные мифы, эпосы и героев. Экспортируя «древнюю историю Румынии» в Европу, молодые аристократы с энтузиазмом «импортируют Европу» в Румынию XIX века.

    Впечатляет, с какой скоростью (практически за одно десятилетие – 1860-1870 гг.) молодое румынское государство устанавливает у себя ( к этому времени одевались и писали уже «по европейски») все, что можно было позаимствовать из европейской институциональной и законодательной системы: конституцию, парламент, ответственное правительство, кодифицированные своды законов, университет, академию.

    Форма без содержания

    Однако ничего из всего этого не носило на себе лэйблы « made in Romania» - абсолютно все было импортировано, вплоть до наследственной монархии. «Формой без содержания» называл происходящее в Румынии Титу Майореску (один из лидеров общества « жунимя» и был, несомненно, прав в том смысле, что коренная трансформация румынского, общества далеко не заканчивалась реформой письма, европейским платьем и вводом новых институтов. Радикальное преобразование всей системы социальных отношений, изменение менталитета широких масс населения – вот задачи, которые Румыния пыталась решать и на протяжении всего ХХ века. Тогда, в XIX веке, модернизация в Румынии поставила по разные стороны баррикад не столько антагонистические классы, сколько разделила на два противостоящих друг другу лагеря представителей правящей верхушки – боярство. Немыслимый в других условиях, в этом случае мы наблюдаем альянс между крестьянами и патриархально настроенными боярами, для которых идеи модернизации были одинаково чужды.

    Очевидно, что основное противоречие происходящих в стране преобразований заключалось в самом тогдашнем обществе, в его структуре. Известно, что локомотивами модернизации являются города и буржуазия. В Румынии же того времени основными социальными группами являлись крупные землевладельцы и крестьяне. Даже к 1900 году, после относительно бурного урбанистического развития, не менее 81,2% населения Румынии проживало в сельской местности. Это руральное доминирование не могло не сказаться как на проектах социально-политического преобразования страны, так и на различных вариантах интерпретации прошлого. Таким образом, «румынская модель» развития (спроецированная в прошлое, на настоящее и будущее) в умах многих закрепилась как модель по преимуществу аграрная. С этой точки зрения город казался чуждым наростом на здоровом румынском теле, тем более, что урбанистическая среда действительно была если не чуждой, то очевидно космополитической.

    На этот разрыв между городом и селом накладывались и различия этнического, религиозного и культурного характера. В 1899 году в Яссах проживало 76277 жителей, из которых только 26747 были румыны:43530 (гораздо более половины) – были евреями. Даже Бухарест выступает как космополитичный город – из 250000 населения к концу XIX века около 65000 были протестантами, католиками и представителями других конфессий. Вывод напрашивался сам собой: примерно четверть населения столицы была «нерумынского» происхождения. Такая же ситуация наблюдается и в будущих провинциях «Великой Румынии» - Трансильвании, Буковине, Бессарабии, в городах которых румынское население пребывало в меньшинстве.

    Тем не менее, XIX век вошел в историю Румынии как «век возвращения в Европу». Век, попытавшийся вписать «древнюю румынскую цивилизацию и историю» в систему европейских ценностей. И все это с одной единственной целью – оправдать и ускорить европейскую интеграцию Румынии (сегодня мы наблюдаем вторую попытку Румынии вернуться в Европу». Стремление «европезироваться» было сильнее сопротивления этому процессу. Романтизм в XIX веке одержал победу над «почвой». Но романтику убивает жестокий XX век.

    «Румынский путь»

    Порог столетий оказался и порогом истории румынского национализма. «Европейский» национализм накрывает волна национализма «автохтонного», все явственнее настаивающего на румынской индивидуальности, на специфичности культуры и некой особой судьбе. Как принято, сразу же выявляются и враги румынского национализма. По Симиону Бэрнуциу – это: а) иностранцы среди нас; б) эгоистичная и материалистическая европейская культура; в) румыны счуждым (заграничным) образованием.

    После 1900 года такого рода настроения вырастают в более или менее стройную идеологическую конструкцию. Проявления новых тенденций многочисленны и разнообразны. Если в последние десятилетия XIX века в Бухаресте публичные здания проектировались французами, а позже их румынскими учениками в парижском стиле этой эпохи, то уже в начале ХХ столетия утверждается неорумынский стиль, автором которого явилась архитектурная школа Иона Минку. В 1903 г. начинает издаваться журнал «Semanatorul» (Сеятель). Идеи, пропагандируемые им и параллельная с ним деятельность социального движения «Poporanism» («Народничество») ясно указывают на сдвиг общественного мнения в сторону руральных автохтонных ценностей, которые противопоставляются урбанистической западной цивилизации.

    Одним из лидеров «нового поворота» стал известный румынский историк Николае Йорга, который считал, что румынская элита в угаре цивилизационного заимствования денациолизировалась, «бросилась в объятия чужой культуры», выражает чувство глубокого презрения по отношению к «настоящей» родине. Идеологические сдвиги в умах интеллектуальных лидеров страны стали предтечей кардинальных изменений в процессе национального строительства в Румынии.

    В определенном смысле это было естественным развитием событий. Революция XIX века было делом узкой элиты, находящейся под сильным влиянием западных ценностей. Поколение за поколением росли ряды тех, кто получал доступ к образованию и культуре, а также право выражать свое мнение. Эти ряды пополнялись, в основном представителями средних и низших слоев общества. Средний класс, почти не существующий на момент начала модернизации, становится все более и более многочисленным, обретая силу и влияние. В этой среде «автохтонные» ценности быстро получили поддержку. Эти процессы интенсифицировались после Первой мировой войны.

    Аграрная реформа 1921 года, ознаменовавшая разрушение крупного землевладения и введение универсального избирательного права, резко изменила социальной и политической игры. Западное влияние сохранялось, но, очевидно, многократно увеличенное общественное мнение оно не могло привлекать с такой же силой, с какой привлекало в недавнем прошлом узкую кучку аристократов. В сфере политики националистический дискурс становился гораздо «выгодней» и «прибыльней», чем апелляции к чуждым моделям. Политика становится достоянием масс.

    Алексей ТУЛБУРЕ
    «КОММУНИСТ» № 37 (312) 2002, 17 МАЯ

    Главная | О сайте | Наши проекты | История | Старые хохмы | Прочее | info@voroh.com
    © 2011 Voroh.com All Rights Reserved