voroh.com
собрание разрозненных фактов
ok

infhist.voroh.com - Интернет проект Компьютерная история в лицах - это сайт, посвященный людям, внесшим весомый вклад в развитие вычислительной техники и информационных технологий.

далее...


comm.voroh.com - На сайте представлена классическая марксистская литература, публикации коммунистической направленности. В разделе "Фотоальбом" выложены плакаты и фотографии советских лет.

далее...


carroll.voroh.com - На сайте представлены наиболее известные произведения классика английской литературы Льюиса Кэрролла.

далее...

Нам предстоит разговор о будущем. Но рассуждать о будущих розах - не есть ли это занятие по меньшей мере неуместное для человека, затерянного в готовой вспыхнуть пожаром чаще современности? А исследовать шипы этих еще несуществующих роз, выискивать заботы праправнуков, когда мы не в силах управиться с изобилием сегодняшних, - не покажется ли все это попросту смешной схоластикой?

Станислав Лем, "Сумма технологии"



Реклама
  • В. В. Рубцов, А. Д. Урсул, Проблема внеземных цивилизаций


    Г л а в а II

    НЕКОТОРЫЕ АСТРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ПОНЯТИЯ
    И ГИПОТЕЗЫ




    § 1. Понятие «космическая цивилизация»


    Как отмечает Л. В. Фесенкова, «внеземная жизнь» и «внеземные цивилизации» являются идеальными объектами, конструируемыми на основе выделения существенных признаков в эмпирических объектах «земная жизнь» и «земная цивилизация» и экстраполяции этих признаков за пределы сферы реальности, охваченной практикой и познанием земного человечества1. Подобно тому, как постижение сущности жизни должно дать основания для выделения инвариантных признаков живого, построение «доэмпирической астросоциологии» позволит перейти от «интуитивных» представлений о ВЦ к комплексу теоретически обоснованных характеристик «космического социума».

    При этом может встать вопрос: не явится ли астросоциология, с ее «экстраполирующими» особенностями, более общей по сравнению с историческим материализмом теорией? По нашему мнению, этого не произойдет. Расширение «пространственной» применимости астросоциологии но отношению к историческому материализму будет одновременно сопровождаться сужением угла зрения, под которым рассматривается общество. Астросоциологию интересуют лишь некоторые аспекты общества — преимущественно (хотя и не исключительно) «обобщающего», «крупномасштабного» характера, в то время как исторический материализм есть всесторонняя концепция общества, описывающая и объясняющая его как сложную систему общественных отношений. Вот почему астросоциололия должна основываться на историческом материализме, а не наоборот. Кроме того, нужно иметь в виду, что исторический материализм также будет использовать достижения астросоциологических концепций, расширяя и углубляя свои положения.

    Очевидным образом такое различие в подходе выразится в различии категориальных сеток этих наук. Если одной из фундаментальных категорий исторического материализма является категория общественно-экономической формации, то в астросоциологии аналогичное место займет, по-видимому, понятие космической цивилизации (КЦ) как субъекта космической деятельности и космических контактов. Под внеземной цивилизацией подразумевается любая космическая цивилизация, за исключением земной. Если одной из исходных (категорий исторического материализма выступает категория деятельности, то ее астросоциологический коррелят — деятельность КЦ, в частности астроинженерная деятельность.

    В историческом материализме «цивилизация» понимается преимущественно как стадия эволюции общества, отличная от варварства и следующая за ним2, а также как синоним культуры — совокупность материальных и духовных достижений человеческого общества3. В астросоциологии значение понятия «цивилизация» («космическая цивилизация», «внеземная цивилизация») — существенно иное; оно ближе (хотя и не тождественно) «обществу вообще», а точнее — «планетному обществу» как некоему абстрактному единству, отвлекающемуся от возможных внутриобщественных противоречий и противоположностей4. С этой точки зрения новогвинейское племя, находящееся на стадии «дикости», живущее в джунглях и пользующееся каменными орудиями, есть такая же часть земной цивилизации, как и передовые в техническом и социальном отношениях нации и народности.

    В той мере, в какой разделение «планеты» и «космоса» абстрактно (планета — часть космоса и генетически, и актуально), любая деятельность, субъектом которой выступает космическая цивилизация, является космической. Но в более узком смысле космична лишь та деятельность, объект которой находится вне дан- ной планеты. Поиск ВЦ и контакты с ними относятся именно к таким формам деятельности. Они будут предметом нашего рассмотрения в следующих главах книги; здесь же мы ограничимся анализом понятия КЦ.

    В проблеме ВЦ понятие «космическая цивилизация» возникло более или менее спонтанно — скорее как необходимый рабочий инструмент, чем как элемент системы понятий, соответствующим образом введенный и эксплицированный. Именно «внесистемность» предложенных до настоящего времени определений понятия КЦ (часть которых мы рассмотрим ниже) и служит основной (относительно независимой от прочих достоинств и недостатков) причиной их неработоспособности и «иллюстративности». «Внесистемная экспликация» создает лишь видимость строгого определения понятия и играет скорее «психологическую» — хотя порой (на начальных этапах изучения научной проблемы) и немаловажную — роль. Вместе с тем именно «спонтанность» возникновения понятия «цивилизация» в его специфическом «ВЦ-логическом» смысле и не позволяет при переходе к построению астросоциологии как теоретической системы элиминировать его или заменить другим, более соответствующим общесоциологической терминологии. Дело даже не в том, что это понятие укоренилось, широко используется в литературе и введение какого-либо терминологического аналога было бы связано с сомнительной необходимостью перестройки существующей терминологии (начиная с названия проблемы). Но «спонтанность» связана и с «естественностью»; в понятии КЦ отражены некоторые существенные и специфические именно для данной проблемы аспекты как земного, так и гипотетических внеземных обществ. Вот почему экспликация этой категории астросоциологии должна начинаться не с ее искусственного введения, а с выделения основных характеристик уже существующего понятия КЦ, уточнения его и сферы его использования, включения в определенную систему понятий. В конечном счете это и будет означать экспликацию «интуитивно введенного» понятия КЦ в качестве категории астросоциологии.

    Строго говоря, такая экспликация явится лишь первым этапом раскрытия содержания данного понятия, первым этапом его конструирования. Будучи фундаментальным понятием астросоциологии, понятие КЦ содержит в себе «в свернутом виде» всю эту теорию — как систему категорий и как модель отображаемой ею области действительности. «Развитие теории, — отмечает В. С. Библер, — может быть представлено (конечно, в порядке идеализации) как развитие единого научного понятия. Характеризуя научную теорию как единство многообразия, мы характеризуем ее как понятие. Характеризуя понятие как единство многообразия, мы осмысливаем его как научную теорию»5. Подлинное раскрытие содержания понятия КЦ совпадает поэтому с развитием («проявлением») астросоциологии как системы категорий, с включением данного понятия в «узловую линию понятийных превращений»6. Это и будет та самая «единственно реальная дефиниция», которой оказывается «развитие самого существа дела»7.

    Вместе с тем исходное определение понятия КЦ в формирующейся системе категорий астросоциологии должно быть достаточно строгим, глубоким и «богатым», чтобы допустить подобное «развертывание» категориальной сетки и надежно «скрепить» ее. Рассмотрим с этой точки зрения некоторые из определений КЦ8-Цивилизация — это:

    1. «Высокоустойчивое состояние вещества, способное собирать, абстрактно анализировать и использовать информацию для получения максимума информации об окружающем и самом себе и для выработки сохраняющих реакций»9. Позднее добавлено: «Цивилизация обособляется объемом накопленной информации, программой функционирования и производством для реализации этих функций»10.

    2. «Очень сложная вероятностная машина гомеостатического характера, обладающая необходимыми механизмами в виде «логических способностей» для хранения и переработки информации, способная к анализу ситуации и применению результатов этого анализа для направленной эволюции системы в соответствии с определенными принципами направленного действия»11.

    3. Любая система, «которая не только «просто выживает» в своей среде, но и способна хранить и перерабатывать информацию в кодовой (знаковой) форме, умеет производить логические операции и использовать имеющиеся знания для направленной, заранее планируемой деятельности»12.

    4. «Сложная высокоорганизованная система, действующая в масштабе не менее планетарного, способная к целенаправленным действиям, способная познавать окружающий мир (и самое себя), т. е. строить модели мира с помощью абстрактных понятий, используя результаты познания в соответствии со своими целями»13.

    5. «Сложная организация («машина» в понятии кибернетики), активно познающая окружающий мир, создающая для этой цели абстракции, по меньшей мере эквивалентные или более сложные, чем абстракции второй сигнальной системы человека. Непременным условием цивилизации, вероятно, является сознание разной степени сложности»14.

    6. «Общество разумных существ, имеющих технику (-средства передвижения, передачи информации и ее хранения), речь, книги, кино, телевидение и т. д.»15

    7. «Совокупность взаимодействующих субъектов, задающихся вопросом о существовании других подобных совокупностей»16.

    8. «Любое состояние материи, способное посылать осмысленную информацию за пределы своей системы»17.

    9. «Система специфических средств >и механизмов, благодаря которым становится возможным универсальный, внегенетически программируемый тип адаптивно-адаптирующей деятельности... Суть культуры (цивилизации) в ее 'космическом плане состоит в способности живых существ, объединенных в устойчивые коллективы, вырабатывать потенциально не заданную биологическим типом организации систему средств и механизмов для адаптации к среде. Именно благодаря этим внебиологически выработанным средствам и механизмам стимулируется, программируется, регулируется, исполняется и обеспечивается деятельность человека социокультурной системы»18.

    10. «...Космической является цивилизация, проявляющая себя в космическом масштабе своей деятельностью (астроинженерия, космонавтика) или попытками вступления в контакт с другими цивилизациями...»19.

    11. «...Цивилизация — это общность разумных существ, использующих обмен информации, энергии и массы для выработки действий и средств, поддерживающих свою жизнь и прогрессивное развитие»20.

    Приведенные определения нетрудно разбить на группы тем или иным образом (например, в соответствии с классификацией, 'предложенной для определений КЦ Л. М. Гиндилисом21, — «общефилософские», «экстраполяционные», «системно-кибернетические»), но нам представляется, что важнее понять, какие именно особенности проблемы ВЦ в них отразились и преломились.

    Заметная ориентация на «функциональность» определения объясняется прежде всего стремлением исследователей отвлечься от малозначащих подробностей, от индивидуальных особенностей единственного известного представителя КЦ — земной цивилизации— и выделить какие-то универсальные характеристики подобных объектов. «Универсальные» — в данном случае не обязательно значит «сущностные»; предполагается, что они универсальны лишь по отношению к определенной цели исследования — контакту (точнее — коммуникации) между космическими цивилизациями в том плане, в каком это явление рассматривается в рамках первой постановки. Но отвлечение от «подробностей» в ряде случаев перерастает в отвлечение от социальной сущности цивилизациия ведет к подмене философского подхода системным, и даже не системным во всем его богатстве, а лишь функциональным. Основное внимание уделяется функциям, поведению системы — т. е. скорее форме, чем содержанию явления. В известной мере такой угол зрения оправдан целями исследования— понять, каковы характеристики космической цивилизации в ее взаимодействии с другими КЦ; вместе с тем очевидно, что обоснованность выделенных характеристик тесно связана с глубиной проникновения в сущность изучаемого объекта22.

    Кроме того, сама «функциональность» этих дефиниций относительна. Большинство их базируется на определении разума, предложенном С. Лемом в 1964 г.: «гомеостатичеакий регулятор второй ступени (мозг, осуществляющий «самопрограммирование за счет обучения»—в отличие от «регулятора первой ступени» — генетически запрограммированного инстинкта), «способный противостоять возмущениям среды, в которой он существует, посредством действий, опирающихся на исторически приобретенное знание»23, т. е. в конечном счете сводится к понятию «разумности». Это отражается и в представлении космической цивилизации как «общества разумных существ» (см. определения 6 и 11), в связи с чем Л. М. Гиндилис приходит к выводу, что «экстраполяционный» подход («цивилизация»=«обществу»==«земному обществу») «опирается на понятие "разумное существо" и "сводит понятие "внеземная цивилизация" к столь же неопределенному понятию "внеземной разум"24.

    Акцент на «разумность» общества в проблеме ВЦ (в ее варианте проблемы СЕТ1) понятен и объясним. Коммуникация предполагает участие в ней субъектов, и, .говоря о контактах «разумных систем», мы подчеркиваем «субъектную природу» участников межзвездной коммуникации. Вместе с тем в разработке теории ВЦ и контактов мы уже не можем ограничиться лишь этим признаком цивилизации, 'который при всей своей очевидности, генетически не первичен. Не общество «составилось» из разумных индивидов, а «разумность» последних есть следствие их общественной природы. Вряд ли имеет смысл, развивая проблему ВЦ, возвращаться к домарксистским взглядам на общество. Но не учитывать роли разума, сознания нельзя; в этом смысле акцент И. Д. Новикова (определение 5) на «сознании разной степени сложности» (лучше было бы сказать—разных уровней) вполне оправдан. Общественное сознание как вторичный (по отношению к общественному бытию) феномен не является все же феноменом второстепенным. В определенном плане «субъектная природа» «космических коммуникантов» имеет самостоятельную ценность. «Любая система человеческих действий... становится возможной благодаря актуализации механизма сознания, благодаря которому программируется, направляется деятельность и контролируется ее осуществление»25. Здесь можно также вспомнить определение понятия разумности, предложенное в свое время А. Тьюрингом26: система, способная имитировать в диалоге заведомо «разумную» систему (человека), также считается разумной. В этом плане «несущественно», как именно возникло сознание, благодаря чему развился разум. «Функциональные» определения цивилизации и рассчитаны, по замыслу их авторов, на выделение лишь тех свойств КЦ, которые существенны для космической коммуникации. Предполагается, что они могут охватить весь класс «коммуникативных» систем (т. е. систем, с которыми земная цивилизация может вступить в общение и которые не обязаны повторять в своем генезисе и структуре земную цивилизацию). Особенно заметен этот акцент в определении 8, предложенном С. А. Капланом.

    Однако не случайно в конкретных разработках такие определения оказываются неприменимыми. Они принадлежат иному, более абстрактному, чем астросоциологический, уровню — кибернетическому и общесистемному подходам к проблеме ВЦ. Не отрицая априори принципиальной возможности «иного», «необщественного» пути возникновения разума (хотя никаких конкретных возможностей для этого пока не видно), мы хотели бы подчеркнуть исключительную важность для проблемы ВЦ именно «пути общественного». Как подлинная наука об обществе возникла лишь тогда, когда К. Маркс, отвергнув абстрактные (в его условиях и для его целей) рассуждения об «обществе вообще», рассмотрел с подлинно научных позиций конкретное общество (капиталистическое), так и теория «космического разума» может вырасти лишь на основе первоначального ограничения рассматриваемой области социальной формой его существования, единственно известной нам на сегодняшний день.

    В этом плане определение 9, предложенное Э. С. Маркаряном, отличается значительно большей строгостью и конкретностью. Оно не просто «изобретается», но выводится из развиваемых автором системных представлений о человеческой деятельности и культуре как специфических средствах и механизмах этой деятельности. По мнению Э. С. Маркаряна, «плодотворная постановка проблемы внеземных цивилизаций может иметь место лишь в том случае, если она будет исходить в качестве своих исходных предпосылок из модели земной культуры. Лишь базируясь на теоретических разработках, выражающих природу земных форм культуры, возможно идти по пути более широких обобщений, вплоть до функциональных определений»27.

    Вместе с тем в определении Э. С. Маркаряна под цивилизацией подразумевается лишь культура, т. е. определенная сторона КЦ как субъекта деятельности. Аналогичным образом в определении 10, принадлежащем Ю. П. Кузнецову и Ю. А. Кухаренко, акцентируется стадия развития цивилизации (следовало бы предварительно определить, что же такое собственно «цивилизация»). Сближение терминологии с общеупотребительной в историческом материализме носит довольно искусственный характер и скорее запутывает сложившуюся в проблеме ВЦ систему терминов. Мы уже подчеркивали, что понимание КЦ как субъекта контакта не случайно, и так или иначе оно получило широкое распространение. Поэтому представляется разумным следующим образом «распределить роли» между сосуществующими (и порой взаимопересекающимися) терминами: КЦ — социальный субъект (космической) деятельности, деятельность — способ существования данного субъекта28, культура — комплекс средств и механизмов, обеспечивающих этот способ существования.

    Понятие деятельности всегда играло одну из центральных ролей в марксистской философии. Можно вспомнить, что именно анализ практической преобразовательной деятельности человека привел Ф. Энгельса к трудовой теории возникновения человеческого общества, а К. Маркс считал одним из существенных отличий диалектического материализма от предшествующих материалистических учений признание активного, деятельного человеческого начала во взаимоотношениях человека и мира29. В последние годы появилось немало работ, в которых это философское понятие подвергается глубокому и многостороннему анализу30.

    Резкое увеличение числа публикаций на эту тему отражает на философском уровне поворот в научном видении мира, начавшийся в последние десятилетия, наиболее определенным проявлением которого выступает системный подход, «общая теория систем» как метод познания сложных и высокоорганизованных «органичных» объектов, подобных биологическим и социальным системам. «Первичная активность» таких систем не укладывается ни в рамки механистического, «физикалистского» подхода, ни даже в рамки подхода кибернетического, основанного на понятиях воздействия на систему, реакции системы, обратной связи и гомеостазиса. Как отмечает Л. фон Берталанфи, «реактивный» подход оказывается неприменимым к «процессам роста, развития, творчества и т. д., т. е. к тем формам активности, которые имеют не только одну биологическую ценность»31. Гомеостатичность, строго говоря, противоположна эволюционности и изменчивости вообще. Даже биологические системы не представляют собой некие гомеостаты, тем более не являются «машинами гомеостатического характера» (см. определение 2) КЦ, социум. Нам кажется справедливой предложенная Э. С. Маркаряном характеристика человеческого общества как «адаптивно-адаптирующей» системы (хотя акцент должен быть сделан на преобразовательных функциях цивилизации). «Специфика поведения человеческого общества в этом плане состоит в том, — указывает Э. С. Маркарян, — что общий адаптивный эффект достигается им путем сознательного адаптирующего воздействия на среду для удовлетворения своих потребностей»32. Гомеостатическое поведение представляет собой низшую форму поведения адаптивного, тогда как собственно адаптация предполагает наличие приспособительных изменений33.

    Деятельность как «способ бытия социальной действительности»34 и является тем средством, с помощью которого осуществляется адаптивно-адаптирующая функция общества. Хотя общепринятого определения понятия деятельности, как и понятия КЦ, пока нет, большинство исследователей склоняется к мысли, что родовым понятием по отношению к понятию деятельности является понятие активности (ср. определения деятельности, предложенные Э. С. Маркаряном, — «социокультурно направленная активность людей»35 — и В. Н. Сагатовским — «саморазвивающаяся система активных отношений субъектов к объекту и друг к другу»36).

    Аналогичный характер имеет исходная позиция М. С. Кагана, проведшего в работе «Человеческая деятельность» весьма строгий и глубокий философско-методологический анализ системного подхода к деятельности. М. С. Каган рассматривает деятельность на основе субъект-объектного отношения и определяет ее как «активность субъекта, направленную на объекты или на других субъектов» (в отличие от жизнедеятельности животных, не знающей выделения действующей особи из природы)37. Основной функцией деятельности является «обеспечение сохранения и непрерывного развития человеческого общества»38.

    С этой точки зрения вполне логично выделение трех основных элементов человеческой деятельности: субъекта, объекта и собственно деятельности. Субъектом может быть индивид, либо социальная группа, либо все общество. Объектом — природный предмет, социальный институт, человек, сам субъект. «Активность субъекта, направленная на объект, приводит либо к его изменению... либо сохраняет объект в целостности и неприкосновенности». Во втором случае активность субъекта «может вернуться к субъекту в виде знания... и может выразиться в придании объекту ценности... Три вида деятельности оказываются, таким образом, теоретически возможными в силовом поле субъектно-объектных отношений: преобразовательная, познавательная и ценностно-ориентационная»39. Четвертый вид деятельности, «опосредствующий три других, но ими же порождаемый и стимулируемый»,-— общение — отличается своей принадлежностью не к субъект-объектным отношениям, а к отношениям субъект-субъектным. Вместе с тем нам представляется несколько неточным утверждение М. С. Кагана о неизбежной двусторонности общения, предполагающей обмен информацией между субъектами. На наш взгляд, сущность коммуникативного вида деятельности заключается скорее в активной передаче информации одним субъектом другому, что исключено при взаимодействии субъекта с объектом. Одностороннее общение (например, между автором книги, написанной несколько сот лет назад, и современным нам читателем) — также общение. Кстати, в работе М. С. Кагана признается факт существования такой разновидности общения, при которой «общающиеся разделены... во времени»40.

    Следует, однако, отметить, что во многих работах по теории общения обмен информацией рассматривается лишь как один из моментов общения, не всегда центральный. Так, Б. Д. Парыгин характеризует общение как «сложный многогранный процесс, который может одновременно выступать... как процесс взаимодействия индивидов, и как информационный процесс, и как отношение людей друг к другу, и как процесс их взаимовлияния друг на друга, и как процесс их сопереживания и взаимного понимания друг друга»41.

    По-видимому, следует различать понятия «общение в широком смысле» и «общение в узком смысле» (или коммуникацию как таковую). Общение в широком смысле охватывает все стороны взаимодействия, взаимоотношения социальных субъектов; общение же в узком смысле есть коммуникация, связь, обмен либо односторонняя передача информации42. Неразделенность этих двух понятий порой приводит к неясностям и чисто терминологическим спорам. В нашей работе мы будем преимущественно употреблять понятия «коммуникация» и «общение» как синонимы понятия «общение в узком смысле».

    Можно заметить, что развитие исследований проблемы деятельности имеет и оборотную сторону — некоторое смещение акцентов в системе «общество — деятельность». Общество как субъект деятельности в ряде работ начинает «растворяться» в собственно деятельности. Разумеется, это происходит помимо желания авторов — в силу определенного угла зрения, при котором системный подход оборачивается скорее вариантом подхода функционального. При последовательном проведении системного подхода43 к обществу предметом системного исследования должны стать не просто деятельность и не просто «общество как таковое», а весь комплекс «общество—деятельность—культура»44. Пока же такой взгляд охватывает в основном два последних компонента этой системы; задача же «построения динамической... модели общества, способной выразить его в качестве реально данного функционирующего и развивающегося образования в единстве присущих ему основных измерений»45 является скорее некоторой перспективой, чем близкой целью.

    Специфика астросоциологического подхода к проблеме ВЦ заключается прежде всего в представлении КЦ как некоторой разновидности общества, социальной системы и в «теоретизированном» характере этого представления, выходящем за рамки «научного здравого смысла». Понятие КЦ «конкретизируется» из понятия социальной системы с помощью некоторых «граничных условий» (каких именно — нам и предстоит выяснить в данном параграфе).

    Термину «социальная система» в нашей философской литературе в каком-то смысле «не повезло». Он употребляется достаточно широко46, но при этом отсутствует строгое и однозначное понимание содержания и объема данного понятия. Как отмечает В. М. Краснов, «термин «социальная система» используется не только для обозначения общества как социальной формы организации, всесторонне обеспечивающей жизнь людей, но и по отношению к различным элементам (лучше — компонентам, подсистемам. — Авт.) общества, к системам обществ и т. п.». Это «осложняет выяснение системной сущности общества, ведет к смешению различных форм и уровней социальной жизнедеятельности, создает условия для произвольного исключения из целостной системы общества ряда его важных моментов»17.

    Нам, однако, представляется не вполне точной мысль В. М. Краснова о «принципиальной тождественности» понятий «общество» и «социальная система»48. Если речь идет о конкретном, отдельном обществе, о «самостоятельной единице социального развития», то здесь, на наш взгляд, более уместен термин «социальный организм»49. Понятие же социальной системы тем и отличается, что оно одинаково приложимо и к конкретным обществам (социальным организмам), и к системам социальных организмов, и к некоторым подсистемам таковых.

    «Предметно» общество состоит лишь из общественных индивидов и культуры как средства и результата их деятельности, как «вещественного тела» социума. По этой причине выражение «социальная система» также можно понимать как в узком, так и в широком смысле. В первом случае предполагается, что этот термин обозначает совокупность деятельных и обладающих самосознанием индивидов, взятых как «чистая» система общественных отношений, в — абстрактном, разумеется,— отрыве от системы культуры. Во втором случае культура не «отторгается» (и для ясности говорят порой о социокультурной системе).

    В понятии космической цивилизации явно «просвечивает» социальная система в широком смысле (даже сам термин — «цивилизация» — «включает» культуру, ибо нередко употребляется как ее аналог). Для обозначения социальной системы в узком смысле, собственно социального субъекта можно, как нам кажется, использовать термин «человечество» — в его родовом значении50, относящемся не только к биологическому виду гомо сапиенс. Очевидно, что этот «глобальный» социальный субъект обладает определенной структурой, является «результатом» взаимодействия «локальных» субъектов — социальных групп, подсистем, индивидов. В конечном счете «подлинным субъектом познания (и деятельности. — Авт.) является... общественный человек как выражение диалектического единства индивидуального, социально-группового, общественно-исторического и общечеловеческого»51.

    Именно человек — основной элемент общества в узком смысле и единственный активный элемент общества в широком смысле. Другое дело, что «элементарность» его весьма относительна. Будучи интериоризованным «ансамблем общественных отношений, по словам К. Маркса, человек в определенном плане тождественен обществу: «Как само общество производит человека как человека, так и он производит общество»52. Именно в силу того, что человек («ставший», «цельный» человек) воплощает в себе общество как целое, можно говорить о «качественной равномощности» человека и общества. Здесь «элемент» представляет собой «свернутую систему», т. е. система содержит себя же (в «свернутом»,«сжатом», интериоризованном виде) в качестве своих элементов. Более того, именно это, по-видимому, и делает общество «разумной» системой — в отличие, скажем, от сообществ пчел или муравьев, где каждая особь есть лишь элемент, «часть», лишенная целостности. Говоря о человеке, мы говорим о «чисто общественном, всецело и без остатка социальном индивиде», т. е. о «таком индивиде, который весь опосредствован социальным целым и представляет собой индивидуализированную тотальность общества, а не выступает как всего лишь его «часть» наряду с другими его частями. <...> Его непосредственное индивидуальное бытие снято в его бытии чисто социальном, всецело сотканном из связей с другими человеческими индивидами, и одновременно — бытии историческом, вобравшем в себя результаты всего прошлого прогресса человеческой культуры»53.

    Итак, следует несколько уточнить нашу характеристику понятий: КЦ — это не просто социальный субъект (космической) деятельности, а социальный субъект в широком смысле, социокультурная система; человечество (земное или внеземное) — это социальный субъект в узком смысле, совокупность действующих и обладающих самосознанием общественных индивидов.

    Хотя, как отмечалось выше, социокультурная система «состоит» лишь из человечества и его культуры, для описания системы недостаточно только указания на ее предметные компоненты. Необходимо описать также особенности ее структуры и функционирования. С этой точки зрения основными компонентами общества являются:

    1. Человек как главный элемент социальной системы и исторические общности людей или групповые социальные субъекты как ее подсистемы.

    2. Общественные (в первую очередь производственные) отношения как связи, лежащие в основе структуры данной системы.

    3. Деятельность как способ существования социальной системы, способ ее «внутреннего» и «внешнего» функционирования (причем обмен деятельностью выступает «специфическим содержанием социального взаимодействия»54, т. е. основой общественных отношений).

    4. Культура как: а) комплекс средств и механизмов, обеспечивающих этот способ существования; б) результат и условие существования и деятельности человечества («культурная среда»).

    5. Общественное сознание как регулятор деятельности55.

    Разумеется, это лишь отдельные компоненты системной модели общества — отнюдь не модель как таковая, — однако, учитывая их, мы можем уже более конкретно рассмотреть и понятие цивилизации. Смысл этого понятия существенно варьируется в зависимости от контекста, но основными значениями можно счесть два — стадия развития общества и групповой социальный субъект определенного уровня, социокультурная общность, ограниченная в пространстве и во времени. В историческом материализме понятие цивилизации используется преимущественно в первом его значении, в истории и этнографии — преимущественно во втором (хотя определенный акцент на стадию наблюдается и здесь — историки предпочитают говорить о первобытных культурах, а не о первобытных цивилизациях). По-видимому, бесперспективно пытаться определить это понятие для всех дисциплин сразу — реальное значение оно получает лишь будучи включено в понятийную структуру определенной теории. Поскольку под КЦ мы понимаем именно социокультурную общность, нас интересует прежде всего второе значение термина «цивилизация»; но и оно при ближайшем рассмотрении оказывается неоднозначным. Этим термином обозначаются (с теми или иными уточнениями) таксономически весьма различные единицы социального развития. В частности, Ю. В. Бромлей56 выделяет цивилизации следующих уровней: первого — этносоциальный организм или симбиоз отдельного социального организма и конкретного этникоса57; второго — «группы сложных социальных организмов, однотипных по своим социально-экономическим параметрам и принадлежащих к одному традиционно-культурному ареалу, относительно обособленному от других ему подобных ареалов»; третьего — «совокупность всех социальных организмов одного социально-экономического типа, составляющих в пространственном плане относительно взаимосвязанное целое». Наконец, цивилизация четвертого уровня — это «мировая человеческая цивилизация», «вся совокупность социокультурных достижений землян; этому феномену гипотетически противопоставляются внеземные цивилизации».

    Для различения цивилизации как «разновидности общества» и как стадии его развития целесообразно, по-видимому, использовать в первом случае термин «локальная цивилизация». Можно сказать, что для локальной цивилизации характерна определенная степень социокультурного единства, а также (но уже во вторую очередь) относительная пространственная целостность, принадлежность к определенному региону. Степень социокультурного единства и характер региона, вообще говоря, для цивилизаций различных таксономических уровней будут заметно разниться; но для целей нашего анализа наиболее существенно, что же конституирует (уже не локальную, скорее — глобальную) цивилизацию четвертого уровня. «Вся совокупность социокультурных достижений землян» — выражение весьма расплывчатое; более строго глобальную цивилизацию можно определить (в таксономической последовательности, которую предложил Ю. В. Бромлей) как множество социальных организмов в пределах Земли. Иными словами, реальные конституенты здесь — регион (Земля как планета) и — что весьма существенно — определенная общность «способов существования земных социальных организмов58, причем общность не только на уровне всеобщих законов возникновения, существования и развития социальных систем, но и на уровне частных, «особенных» законов. В конечном счете эта общность выражается в существовании единого потока человеческой истории и в становлении человечества как актуальной (а не только «генетической») целостности.

    Разумеется, понятие глобальной цивилизации (в том виде, в каком оно формируется в рамках истории и этнографии) рассчитано прежде всего на земное использование, и противопоставление гипотетическим ВЦ носит здесь более или менее абстрактный характер. Для того, чтобы можно было применять это понятие в разработках по проблеме ВЦ, оно должно быть космизировано—преобразовано и расширено в предположении, что связи, конституирующие земную цивилизацию, — это лишь вариант связей, которые в принципе могут конституировать КЦ. Такое допущение выглядит достаточно обоснованным, поскольку в любом отдельном наряду со всеобщим всегда присутствует и особенное, и единичное. Чтобы раздвинуть рамки этого особенного, мы должны к «тезисам» (конкретное единство способов существования социальных организмов; планета как регион) добавить «антитезисы»: допустить, что даже для социальных организмов, существующих на одной планете, подобная степень единства может быть недостижима, а также что КЦ на определенном этапе развития может выйти за пределы своей планеты. Это будут соответственно первая и вторая ступени космизации понятия глобальной цивилизации. В данной главе мы ограничимся рассмотрением первой ступени (т. е. попытаемся определить не космическую цивилизацию вообще, а планетную космическую цивилизацию)59.

    Космический социум как совокупность всех социальных (социокультурных) систем Вселенной конституируется исключительно всеобщими социокультурными законами. Возможность «культурных конвергенций» между различными КЦ мало что меняет; это будут лишь типологические подобия, некоторые «сгущения» «сходства в явлениях» на общем фоне «сходства в сущности».

    Генетической единицей космического социума мы можем счесть первичный социальный организм — то «минимальное» отдельное общество, которое, возникнув из биологической системы, способно к существованию и саморазвитию. Актуально же космический социум состоит из социальных организмов — как первичных («неуспевших» еще развиться далее), так и более сложных. При этом его формой организации являются КЦ как некоторые более или менее целостные системы социальных организмов.

    Возможные (и, по-видимому, неизбежные) различия биологических подсистем и условий существования разных КЦ приведут к тому, что сходство между ними сохранится преимущественно «в большом», на уровне всеобщих социокультурных законов. Не исключены, видимо, и различия, затрагивающие химические и физические подсистемы (во всяком случае, гипотезы о жизни на иной химической и/или физической основе выдвигались за последние годы не раз60); однако в любом случае влияние таких отличий на сущностное единство космических цивилизаций не может быть определяющим.

    Равным образом, если существующие на некоторой планете социальные организмы сохраняют единство только «в большом», это означает, что они возникли на основе разных биологических видов (и, не исключено, существуют в разных средах). Какие связи могут конституировать КЦ в подобном случае? Абстрактно КЦ есть, как отмечалось выше, некоторое социальное единство, абстрагированное от внутренних противоречий и противопоставленное космосу и другим КЦ. Это противопоставление уже само по себе сообщает КЦ определенную степень целостности — но целостности «внешней», абстрактной, не имманентной. Столь же внешней, не сущностной связью оказывается планетный регион, взятый в отрыве от собственных характеристик социокультурной системы. «Внутренняя» целостность КЦ определяется ее внутренними связями — как генетическими, так и структурными, причем первые придают КЦ реальность, аналогичную реальности биологического вида, а вторые — реальность, аналогичную реальности биогеоценоза. С одной стороны, отсутствие и генетических и структурных связей между двумя социальными организмами автоматически относит их к разным КЦ; с другой — отсутствие каких-то из этих связей еще не дает для этого оснований. Генетически (биологически) различные, но входящие в единую социокультурную структуру социальные организмы могут столь же определенно относиться к одной КЦ, как и социальные организмы, генетически одинаковые, но структурно не связанные. Иными словами, мы можем определить планетную космическую цивилизацию (ПКЦ) как множество всех социальных организмов в пределах данной планеты, объединенных общностью генезиса либо генетически различных, но входящих в общую для них социокультурную структуру.

    Наряду с понятием ПКЦ можно ввести понятие планетной социосферы — множества всех социальных организмов, существующих в пределах планеты, независимо от различий их генезиса и наличия или отсутствия социокультурных связей. Очевидно, что в условиях, когда на планете существует лишь один вид общественных разумных существ, ПКЦ совпадает с планетной социосферой.

    Разумеется, ПКЦ не возникает как что-то раз навсегда данное, она «становится», развивается, и важным показателем этого становления являются возрастание целостности, единства цивилизации: «Будучи единым и целым от начала истории, человечество в своем прогрессивном восхождении достигает разных уровней целостности, новых ступеней системности и организованности, более высоких рубежей сплоченности и единства»61. На этапе предыстории ПКЦ может представлять собой совокупность более или менее изолированных и относительно небольших по численности социальных объединений, которые растут, взаимодействуют между собой. Постепенно сеть этих взаимодействий охватывает всю планету, создавая ПКЦ как актуальную целостность, которая должна получить полное развитие уже на стадии бесклассового общества. Здесь — и только здесь — «сливаются» понятия цивилизации как социокультурной системы и цивилизации как стадии развития этой системы.




    § 2. Уровни развития космических цивилизаций и их возможные классификации

    Разумеется, предложенное выше определение не может претендовать на исчерпывающий характер — как из-за своего «исходного» статуса, так и в силу ограничения понятия КЦ понятием планетной КЦ. Кроме того, оно в значительной мере статично: в нем выделены актуальные и генетические связи, формирующие КЦ как некоторую целостность, но оставлены в стороне закономерности ее возникновения и развития. Между тем, как справедливо подчеркивает М. С. Каган, «применительно к исследованию социальных объектов... системный подход требует скрещения этих (т. е. структурного и функционального.—Авт.) аспектов анализа с историческим его аспектом, что отвечает принципу марксистской методологии — требованию единства логического и исторического методов исследования»62.

    В целом историческая плоскость анализа сложного объекта включает в себя рассмотрение механизма его генезиса, движущих сил и общей направленности эволюции объекта (а также особенностей этой эволюции на разных ее этапах) и, наконец, процесса его гибели — деструкции либо превращения в сущностно иной объект (объекты). Вопрос о генезисе КЦ тесно связан с вопросом об их существовании, и мы затронем его в следующей главе. Что же касается собственно процесса эволюции КЦ, то одним из его результатов должно быть «расслоение» космического социума на группы цивилизаций, различающихся по уровням развития. Как отмечалось в главе I, первыми учеными, осознавшими специфику этого «расслоения» (сравнимость через различия), были К. Фламмарион и Д. Брюстер. До них «иные миры» представлялись либо как некий эквивалент «нашего мира» (сама фантасмагоричность образов внеземлян лишь подчеркивала земной характер их действий и рассуждений), либо — значительно реже — как нечто «совсем другое», несравнимое с земным.

    Вместе с тем осознание узости подобного подхода, будучи само по себе значительным достижением, ставит и серьезные проблемы. Прежде всего — если мы говорим о различии уровней развития, значит, мы должны как-то охарактеризовать эти уровни. Задача эта отнюдь не проста. Интуитивно ясно, что более развитая цивилизация «больше знает» и «больше может». Но что значит в данном случае это «больше»? Включают ли практические возможности и знания более развитой цивилизации возможности и знания цивилизации менее развитой или же соотношение их несколько сложнее? Наконец, насколько обоснован здесь сам подход «больше—меньше»; можно ли расположить цивилизации по уровням их развития в линейной последовательности?

    В последние 25 лет различные авторы предлагали использовать для характеристики уровня развития КЦ такие величины, как уровень энергопотребления, объем освоенного ею пространства и т. д. Было, в частности, предложено классифицировать КЦ по размерам их ареалов существования на планетные, межпланетные, межзвездные и межгалактические63. Если выразить эту классификацию в цифрах, то получим, что характерный размер земной цивилизации (планетной) составляет около 1,5*109 см (диаметр Земли с учетом атмосферы), цивилизации межпланетной — 1,5*1015 см (диаметр Солнечной системы). С этой точки зрения принятое нами определение ПКЦ относится только к одному из возможных видов КЦ и должно быть в перспективе соответствующим образом расширено.

    Мыслимы цивилизации с характерными размерами в несколько световых лет. Можно ли, однако, говорить о KII, занимающих области в десятки и сотни световых лет? Представляется обоснованным мнение, что размеры КЦ как единой системы не могут превышать некоторой величины Rmax (в силу сложности саморегулирования в системах с небольшим запаздыванием сигнала)64. Видимо, уже задолго до достижения Rmax будет невозможна централизация управления такой КЦ. Таким образом, можно предположить, что при характерном размере R, меньшем некоторого Ro, мы имеем централизованную космическую социальную систему; при RoRmax — систему, распадающуюся на ряд относительно независимых социальных систем. Определить значения Ro и Rmax в настоящее время можно лишь ориентировочно: по мнению В. С. Троицкого, предельный размер «цивилизации типа человеческой» не может превышать 0,1 светового года65, на взгляд же В. А. Разина, Ro 0,3 парсека (или 1 световой год), Rmax. 30 парсек (100 световых лет)66.

    Как уже упоминалось, Н. С. Кардашев предложил классифицировать КЦ по их энергопотреблению. Возможны также классификации по производству энергии на душу населения67, по информационным параметрам68, по достигнутым скоростям перемещения масс69. В большинстве своем подобные характеристики вводились, однако, для определенных, достаточно узких целей. Например, подход Н. С. Кардашева позволил по-новому поставить вопрос о поисках радиосигналов ВЦ, о характере и мощности таких сигналов. Параллельно выделилась классификация КЦ по уровню энергопотребления — настолько же удобная, насколько условная. Цивилизация, как и любой реальный объект, обладает бесконечным числом свойств и, следовательно, может быть охарактеризована бесконечным числом параметров, значение каждого из которых в той или иной степени отражает уровень ее развития. Из этого бесконечного множества можно отобрать конечное подмножество «представительных» параметров, в совокупности своей достаточно полно характеризующих уровень развития цивилизации70 и включающих в себя такие величины, как произведенная энергия, информация, которая содержится в материальных производительных силах и в результатах духовного производства, размер ареала существования, масса используемого вещества и ряд других величин. В целом они образуют комплексную количественную характеристику развития цивилизации71.

    На первый взгляд эта комплексная характеристика обладает существенным дефектом — она не позволяет линейно упорядочить цивилизации по уровням их развития. Вместо линейной последовательности КЦ мы имеем некоторую область в многомерном фазовом пространстве, которую могут занимать цивилизации. Легко, однако, понять, что форма этой области отнюдь не произвольна. Перечисленные величины не полностью независимы друг от друга: трудно, например, представить себе цивилизацию с близким к нулевому уровнем энергетики, занимающую район в несколько кубических парсек72. Разумеется, частный пример остается частным примером, но вывод о взаимозависимости составляющих комплексной характеристики и, как следствие, о ее относительной однозначности имеет более общее значение. Здесь мы должны обратиться к философской категории меры, глубоко разработанной Гегелем и занимающей важное место в системе категорий материалистической диалектики. В категории меры синтезированы количественный и качественный аспекты предмета или явления. Количественные показатели не могут выходить за некоторые пределы без соответствующего качественного изменения данной системы.

    Таким образом, значение «комплексной характеристики» выражает «нечто большее, чем оно само» — определенный уровень качественного состояния цивилизации, уровень ее развития. Но что такое развитие? Употребляя этот термин как само собой разумеющееся, мы забываем о его неоднозначности. Наиболее распространенное понимание развития как необратимых изменений73 отличается абстрактностью — само по себе это не является недостатком, но становится таковым при необходимости более глубоко проанализировать данное понятие. Более перспективным в этом отношении выглядит определение, предложенное Б. Грушиным: «Развитие — высший тип движения, изменения материи и сознания; переход от одного качественного состояния к другому, от старого к новому»74. Именно образование нового рассматривается рядом авторов как существенный признак развития75. Иногда, правда, на место «старого» и «нового» подставляются понятия «низшее» и «высшее» — и развитие понимается как движение от низшего (относительно более простого) к высшему (более сложному) . При этом высшее и более сложное рассматривается как более содержательное, а развитие — в конечном счете—как рост богатства содержания объекта76.

    Такое сужение смысла категории «развитие», на наш взгляд, неоправданно: в природе и обществе нередко наблюдаются переходы и от высшего к низшему — произвольно исключая их из рассмотрения, мы скорее обходим проблему, чем решаем ее. Вместе с тем изменение богатства содержания, выражающееся в конечном счете в приобретении новых либо утере старых свойств («качеств») объекта, —действительно важнейшая черта любого процесса развития77, в связи с чем мы рассматриваем понятие развития в широком смысле как изменение содержания объекта (системы)78. «Новое» и «старое» есть новое и старое содержание объекта, и степень его изменения за определенный период времени является показателем динамичности эволюционного процесса

    Общая направленность развития характеризуется понятиями прогресса и регресса. Естественно, на первый взгляд, определить прогресс как обогащение содержания, в особенности приобретение новых, не бывших ранее качеств в противовес регрессу как обеднению содержания, утере каких-то качеств. Однако нетрудно привести примеры прогрессивного развития, связанного с утерей качеств, и развития регрессивного, связанного с их приобретением79. Именно поэтому в теории биологической эволюции наряду с понятием «простого» биологического прогресса (предполагающего рост численности особей данного вида, увеличение ареала его существования и т. д.) присутствует и более сложное, учитывающее «производную» прогресса понятие ароморфоза, или арогенеза. По определению А. Н. Северцова, ароморфоз связан с такими приспособительными изменениями, которые «дают возможность дальнейшего прогрессивного изменения»80. Именно «эволюционная пластичность» — сохранение и увеличение потенций развития — является «стержнем» прогрессивной эволюции живого81. Как справедливо отмечает Е. Ф. Солопов, «это соотношение приобретенных и утерянных возможностей прогрессивных изменений и может служить критерием... большей или меньшей прогрессивности (регрессивности) той или иной линии развития»82. Этот нюанс в понимании развития тесно связан с пониманием его как изменения содержания: более богатое содержание обеспечивает в ряде случаев и большие потенции прогресса.

    Следовательно, прогресс есть не просто приобретение новых качеств (обогащение содержания); это такое приобретение, которое по крайней мере не уменьшает возможность дальнейшего роста богатства содержания объекта. Соответственно регресс — это такая потеря содержания качеств, которая по крайней мере не уменьшает возможность дальнейшей их потери. Промежуточные между «чистым» прогрессом и «чистым» регрессом варианты развития — прогрессивный регресс (потеря содержания, сопровождающаяся увеличением возможности дальнейшего роста его богатства) и регрессивный прогресс (приобретение качеств с уменьшением возможности их дальнейшего приобретения).

    Несколько в ином плане можно выделить в развитии относительный прогресс (увеличение богатства содержания объекта в данном его состоянии по сравнению с предыдущим) и абсолютный прогресс (увеличение возможности увеличения богатства содержания). Прогрессивность, таким образом, оказывается связанной со свойством «открытости» системы: данное состояние объекта прогрессивно постольку, поскольку оно является ступенью к другим, более высоким состояниям (и тем самым отрицает себя). Но «открытость» его заключается не только в этом: так как увеличение богатства содержания происходит и за счет связей с внешней средой, именно «открытые» системы оказываются способными к прогрессивным изменениям (что установила синергетика83). Аналогичным образом выделяются относительный регресс и абсолютный регресс. Сочетание этих возможностей дает описанные ранее четыре направления развития: «чистый» прогресс, прогрессивный регресс (абсолютный прогресс при относительном регрессе), регрессивный прогресс (абсолютный регресс при относительном прогрессе), «чистый» регресс.

    Предложенное выше определение понятия прогресса заключает в себе и критерий прогресса, но критерий этот носит преимущественно апостериорный характер. Как отмечал Ф. Энгельс, «каждый прогресс в органическом развитии является вместе с тем и регрессом...»84. Это действительно так, потому что выбранный вариант развития исключает другие, а априори мы не можем видеть, как сложится дальнейший «путь прогресса». Возможно, что иное направление, на первый взгляд (относительно) менее прогрессивное, оказалось бы более прогрессивным в дальнейшем. «Выбор пути» определяется не чьим-то желанием, а реальным соотношением движущих сил и тенденций развития на данный момент. Отсюда, в частности, — тупики биологической сверхспециализации.

    Разумеется, процесс развития не есть просто процесс бессистемного нагромождения все новых и новых качеств или столь же бессистемной их утери. Любой объект представляет собой сложную, многоуровневую систему, включающую в себя как «вертикальную», иерархическую структуру, так и структуры «горизонтальные», координационные. «Вертикальной» структуре космической цивилизации, к примеру, соответствует иерархия сущностей «теневых систем» — физической, химической, биологической — и, как следствие, иерархия качеств и структурных уровней. «Верхние» уровни этой иерархии более лабильны, чем нижние: с момента возникновения существа, способного стать элементом социальной системы (гомо сапиенс — для земной цивилизации), социальный прогресс уже не связывается с прогрессом биологическим и, во всяком случае, не сопровождается какими-либо изменениями в химических и физических основаниях жизни. «Внутри» социального уровня развития материи качества также составляют иерархически-координационную структуру; качественные изменения в процессе социального развития представляют собой трансформацию некоторых «уровней сущности», хотя и относящихся к социальному уровню, но заведомо менее глубоких, чем социальность как таковая. Иными словами, иерархия сущностей системы, соответствующая ее «теневым подсистемам», и иерархия их по глубине отнюдь не тождественны, это два различных деления.

    Процесс перехода от одного уровня развития объекта (КЦ, в частности,) к другому сопровождается сменой мер и изменением сущности объекта некоторой глубины, оставляющей в относительной неприкосновенности более глубокие сущности и тем самым сохраняющей объект в его развитии как нечто качественно определенное.

    В последние годы появились работы, посвященные проблеме измерения качества85. Они основываются прежде всего на необходимости измерения качества продукции, но в перспективе могут получить существенно более широкое приложение. Выявление специфических качественных показателей для уровня развития цивилизации (и основного из них — интегрального показателя качества) должно явиться значительным и необходимым дополнением к описанной выше «комплексной характеристике». Это позволит выразить уровень развития цивилизации посредством некоторой числовой величины и откроет путь к его измерению.

    Известно, однако, что «гипноз чисел» может иногда скорее мешать, чем помогать постижению сущности явления — особенно в тех случаях, когда предварительно не установлено, что же мы хотим измерять и адекватны ли наши измерения. Существует мнение, что само понятие уровня развития цивилизации бессмысленно или, по меньшей мере, условно. Наиболее четко эту точку зрения изложил Б. Н. Пановкин: «Так же, как на уровне живых организмов бессмысленна постановка вопроса о «лучших» и «худших» организациях разных систем, так и на уровне «цивилизаций» нет смысла в утверждениях о других «разумных» системах как о находящихся на «таком же» или «более высоком» уровне развития. Любой вариант направленной целесообразной деятельности может быть сравним по «уровню развития» только с «самим собой» в плане его развития...»86.

    В таком подходе есть здравые моменты — в частности, он перекликается с представлениями о возможной «неупорядоченности» мира, «максимальной неоднородности» Вселенной87. Кроме того, Б. Н. Пановкин уделял значительное — оправданное — внимание практической природе познавательной деятельности: «Познавательные картины мира могут совпасть лишь при «совпадении» путей целенаправленной деятельности. <...> ... Мы не можем говорить об общности объекта познания у произвольно взятых цивилизаций с их собственными индивидуальными путями развития»88.

    Вместе с тем в целом данный подход ограничен: он абсолютизирует различия между рассматриваемыми системами и игнорирует их глубокую — сущностную — близость. Два биологических организма, по-разному устроенных, могут быть одинаково хорошо приспособлены к условиям своих экологических ниш. С их «внутренних точек зрения» они развиты одинаково высоко. Но существует еще «точка зрения» биосферы, в системе которой эти объекты занимают неодинаковое положение. Эта «неодинаковость» не обязательно должна выражаться отношением типа иерархии, однако такое отношение как момент вполне может присутствовать и обычно присутствует. Прогрессирующая цефализация живых организмов и связанное с ней увеличение объема и разнообразия поступающего к ним из внешней среды потока информации ясно определяют магистральный путь развития живого и позволяют сравнивать между собой биологические системы, даже не входящие в единый ряд исторического развития.

    Равным образом, говоря об «индивидуальных путях развития» различных цивилизаций, мы не должны забывать, что индивидуальные особенности этих путей проявляются на фоне общего в них. КЦ, как и любое отдельное, представляет собой единство общего, особенного и единичного. То же справедливо и для ее пути развития. Сущностно все социальные системы едины — в противном случае мы не могли бы характеризовать их этим общим термином. Едины, следовательно, и основные этапы, структура, механизмы, законы их развития, хотя, разумеется, проявления этих законов могут быть достаточно индивидуализированы. Это не значит, что все КЦ неизбежно должны быть антропоморфны, а значит лишь, что даже максимально неантропоморфная цивилизация — это все же цивилизация, и в силу этого она имеет в известном смысле больше общего с цивилизацией земной, чем, скажем, с биосферой своей планеты89.

    История развития любого объекта (КЦ в том числе) представима в виде узловой линии становления меры, т. е. последовательности качественных состояний (уровней или этапов развития), которым соответствуют определенные диапазоны количественных характеристик. «Наглядно» это можно изобразить как последовательность областей в многомерном фазовом пространстве — областей, имеющих «нерезкие» границы, частично «перекрывающихся», но в целом образующих нечто вроде «линии». Иными словами, существует квазилинейная упорядоченность «в большом» за счет относительной неупорядоченности «в малом». В пределах одного и того же качественного уровня развития цивилизации могут «располагаться» более или менее хаотично; превышение, скажем, по энергопотенциалу не должно, в принципе, сопровождаться превышением по запасам информации, и наоборот.

    Здесь возникает вопрос о качественных показателях уровня развития КЦ. Очевидно, что, исходя из сущностного единства социальных систем и рассмотренных выше особенностей процесса развития, мы можем назвать более развитой ту социальную систему, в которой более полно выражены потенции социальной ступени развития материи вообще, ту, которая «богаче» как по своим внутренним свойствам, так и по взаимосвязям с внешним миром90. Это, разумеется, очень общее определение, далекое к тому же от каких-либо численных выражений, но именно его следует, по нашему мнению, учитывать при поисках более конкретных характеристик.

    Сущность общества как социальной системы и человека как социального существа проявляется через человеческую деятельность91, но в то же время не сводится к ней. Принимая во внимание описанные выше составляющие системной модели общества, мы должны сделать вывод о том, что уровень развития КЦ включает в себя уровни развития: а) деятельности; б) культуры; в) общественных отношений; г) общественного сознания. Все это «обобщается» и выражается «индивидуальным развитием человека в деятельности», котором «„измеряется" и подлинным образом оценивается общественный прогресс»92. Таким образом, в конечном счете развитие социальной системы как общества людей есть развитие человека как главного элемента этой системы, воплощающего в себе самое систему.

    Желая сравнить уровни развития КЦ, мы должны сопоставить перечисленные стороны, аспекты социальной системы, которые в свою очередь являются системами со своими структурами, функциями и т. д. и различные плоскости деления которых выделяют различные их компоненты и связи. Очевидно, что мы не можем в данной ситуации ограничиться некоторой однозначной скалярной оценкой и должны перейти к оценке системной — т. е. к системе оценок, или некоторым интегральным критериям сложной структуры. Несколько упрощает ситуацию то, что перечисленные моменты взаимосвязаны и ведущими сторонами выступают деятельность и культура (в конечном счете — материально-преобразовательная, производственная деятельность и материальная культура).

    Известно, что деятельность тем «выше», чем лучше она выполняет свою основную функцию — обеспечение существования и развития человеческого общества93. В более широких — космических— масштабах эта функция расширяется до обеспечения существования и развития социальной ступени как целого. Отсюда становится ясной условность чисто количественных характеристик уровня развития. Если, к примеру, цивилизация земного типа и уровня «организует свое сложное и крайне неустойчивое, с точки зрения вероятности, состояние за счет повышения энтропии в окружающей среде»94, то это еще не значит, что подобный вариант единственно возможен или хотя бы достаточно перспективен. Экстраполированный на всю социальную ступень, он может привести лишь к экологическому кризису космических масштабов.

    Попытка найти иной, более перспективный вариант развития предполагает использование понятия «уровень организации», причем не только в отношении самой цивилизации, но и в отношении всего ее ареала существования. При этом более высокоразвитой должна считаться та социальная система (а точнее — та сверх- система, объединяющая социальную, биологическую, химическую и физическую системы), чей уровень организации выше. Под «уровнем организации» мы, вслед за М. И. Сетровым, понимаем единство степени и высоты организованности, где степень организованности «отражает количественный аспект различия в организации систем, а высота — качественный»95. При этом степень организованности определяется как соотношение функциональных96 и нефункциональных свойств системы, а высота — как соотношение моно- и полифункциональных свойств97. Легко заметить, что в этих определениях отражается некоторый аспект прогресса как роста богатства содержания объекта. Вместе с тем М. И. Сетров, на наш взгляд, слишком тесно, вплоть до отождествления, сближает понятия уровня развития и уровня организации. Однако, хотя эти понятия и близки, они отнюдь не тождественны. Уровень организации есть лишь один из моментов уровня развития — важный, но не единственный (поскольку понятие организации выступает общенаучной экспликацией философской категории развития)98.

    Акцент на уровень организации не только социальной системы, но и всех ее «теневых подсистем» весьма существен. Это значит, в частности, что деятельность данной социальной системы носит не только «крупномасштабный», но и «тонкий», «умный» характер. Под «умной деятельностью» мы подразумеваем деятельность, учитывающую наличие некоторого уровня организованности «окружающей среды» (т. е. учитывающую, что цивилизация существует не в Хаосе, а в Космосе) и по крайней мере не уменьшающую этот уровень". Представляется сомнительным вариант чисто экстенсивного преодоления экологических кризисов путем распространения цивилизации на «свежие» области с более низкой энтропией100. Последнее возможно лишь в том случае, если «плотность цивилизаций» с увеличением принимаемой во внимание области Вселенной достаточно быстро стремится к нулю.

    Итак, мы имеем, с одной стороны, «комплексную характеристику» как количественное выражение уровня развития КЦ, а с другой — «уровень деятельности», «уровень культуры» и «уровень организации» КЦ как ведущие показатели качественного своеобразия этого уровня. Реальные формы связи этих характеристик и реальная градация уровней деятельности, культуры и организации должны устанавливаться на основе конкретных данных, относящихся к истории земной цивилизации как целого и более или менее изолированных социальных систем в ее рамках как некоторых «моделей» «космических социальных систем». Выявление определенных закономерностей такой связи укажет, в свою очередь, условия применимости и ограничения, накладываемые на частные критерии — энергетический, информационный и пр.

    Астросоциологический подход к проблеме ВЦ предполагает, таким образом, не только «актуальное» сущностное единство различных КЦ, но и сравнимость их по уровням развития, наличие определенной квазилинейной последовательности таких уровней. Хотя и не существует никакого заранее заданного эталона эволюционного пути цивилизации, можно ожидать, что большинство КЦ «двигаются» по сравнительно близким «траекториям» в фазовом пространстве «представительных параметров» и лишь некоторые заметно «отклоняются» от «срединного пути» — под влиянием особенных и единичных условий их существования. «Принцип посредственности»101 заставляет считать, что земная цивилизация, скорее всего, «принадлежит к большинству», но, вообще говоря, не исключено и противоположное. Делать определенные выводы в этом отношении можно будет лишь располагая конкретными эмпирическими данными о существовании и особенностях исторического развития значительного числа других КЦ.

    Здесь уместно привести определение понятия цивилизации, в котором, на наш взгляд, схвачены наиболее общие черты изучаемого явления. Такое определение, предложенное Т. А. Берзиной102, связывает в единое целое как материальную, так и духовную сторону КЦ. Цивилизация в проблематике ВЦ — это отдельное проявление социальной формы движения во Вселенной, фундаментальными особенностями которого являются материально-производственная деятельность как главная форма взаимодействия с окружающей средой и наличие идеальной формы отражения действительности (сознания, разума). Здесь выделяются два основных признака понятия на базе астросоциологического обобщения характерных черт человечества. Очевидно, что такое определение «антропоморфно», но в этом его достоинство, ибо оно опирается на эмпирическую базу известного представителя социальной формы движения во Вселенной. Понятно, что цивилизация, имеющая внеземное происхождение, и является внеземной цивилизацией, т. е. тем гипотетическим социальным объектом космоса, который исследуется в нашей работе.




    § 3. Финализм и антифинализм: критика крайностей

    Средняя продолжительность существования космической цивилизации — важная составляющая «формулы Дрейка»103, решающим образом влияющая на оценки вероятного числа цивилизаций в нашей Галактике. В то же время — это и наиболее неопределенная ее составляющая104. Хотя футорологические прогнозы в последние годы стали явлением, достаточно привычным в мировой науке105, их обоснованность даже в отношении будущего земной цивилизации зачастую оставляет желать лучшего; экстраполировать же выводы этих прогнозов на внеземные цивилизации следует тем более осторожно.

    Резкое повышение интереса к будущему, выражающееся в попытках предвидеть развитие общества и его отдельных характеристик, обусловило и бурный рост различных методик прогнозирования. Наряду с прогнозом ближайшего будущего делаются прогнозы более отдаленных перспектив и даже высказываются суждения о длительности социального прогресса на астрономические отрезки времени. В последнем случае рассматривается альтернатива: что ожидает весь человеческий род в будущем — гибель или бессмертие? Обсуждение этого вопроса связано как с социальными, так и с научно-техническими факторами.

    Коренные социальные преобразования XX в., развитие мирового революционного процесса, всемирно-исторический поворот человечества от капитализма к социализму и коммунизму привели к глубокому кризису буржуазной идеологии, породили отразившиеся в ней страх перед будущим, ожидание гибели, эсхатологические настроения. Крушение капитализма ныне выдается его апологетами за грядущую гибель человеческого рода и даже всех цивилизаций во Вселенной. Но хотя неверие в будущее общества является характерной чертой современной буржуазной философии и социологии, было бы неправильно эту идею связывать только с идеалистическими концепциями.

    Известно, что вопрос о возможной гибели человечества ставился и обсуждался философами-материалистами. И это не случайно: мировоззренческое значение его очевидно, ведь речь идет о судьбе человеческого рода, о его развитии во времени. Актуальность этого вопроса возрастает и в связи с новыми перспективами социального прогресса, открывшимися в результате развития всемирного революционного процесса, усиливающегося глобального движения человечества по пути социализма и коммунизма, а также в связи с мощным развертыванием НТР, главным образом ее космического направления.

    В рамках материализма (преимущественно домарксового) положение о гибели человечества связывалось с предполагаемой гибелью нашей планеты в результате космических эволюционных процессов, в основном зависящих от деятельности Солнца. Наряду с этой идеей было предложено иное решение проблемы длительности социального прогресса, в формировании которого главную роль сыграла возможность освоения космоса при помощи ракетно-космической техники, и это решение было предложено К. Э. Циолковским. Развитие и обоснование идеи Циолковского показало, что есть достаточно веские аргументы в пользу вывода о возможности бесконечного прогресса общества, зародившегося и развившегося на нашей планете106.

    Концепция бесконечного социального прогресса не вытеснила прежние представления о предполагаемой гибели человечества. Стали выдвигаться и иные возможные конкретные причины конечности срока существования человеческого рода, и даже появилась точка зрения, которая выводит эту конечность из положений теории диалектики. Так, В. И. Свидерский и А. С. Кармин полагают: «Как конечен всякий конкретный процесс в бесконечном движении материи, так конечен и процесс человеческой истории. Духу марксизма чужда всякая абсолютизация какой бы то ни было конкретной формы бытия материи. Все существующее достойно гибели, на всем и во всем видит диалектика печать неизбежного падения, и Энгельс абсолютно прав, распространяя эти общие и основные положения диалектического мировоззрения также и на человеческое общество как определенную конкретную форму движения материи»107. Эта точка зрения поддерживается и другими философами108.

    Таким образом, существуют противоположные взгляды, развиваемые философами-материалистами, которые ищут подтверждения и аргументацию не только в достижениях специальных наук, но и в принципах и законах диалектики, во взглядах основоположников марксизма. Понятно, что с научной этикой несовместимы претензии на монополию и проявления групповщины, чем бы они ни оправдывались. Создание творческой атмосферы в научной работе предполагает в качестве обязательного условия систематический обмен мнениями, товарищеские дискуссии по нерешенным и спорным проблемам, взыскательное отношение к высказываемым положениям, принципиальную критику и самокритику.

    Сопоставим аргументы той и другой точек зрения по интересующему нас вопросу о длительности социального прогресса.

    Исторически первой возникла концепция финализма. Затем как ее отрицание появилась материалистическая концепция антифинализма в противоположность религиозно-идеалистической эсхатологии, а также взглядам, постулирующим мистифицированное бессмертие109.

    Материализм XIX в. не мог игнорировать данные естествознания, более того, крупнейшие открытия в области естественных наук оказывали значительное влияние на философское знание. Ф. Энгельс, считавший три великих открытия в естествознании — закон сохранения энергии, клеточное строение организмов и эволюционную теорию Дарвина — предпосылками диалектического материализма, воспринял и утверждение естествознания о грядущей гибели Земли. Во введении к «Диалектике природы», в работе «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии» и некоторых других Ф. Энгельс говорит о неминуемой гибели Земли и — вследствие этого — всего живого, в том числе и человечества.

    Научное обоснование идеи финализма было дано Ф. Энгельсом, который ставил судьбу человеческого общества в зависимость от эволюции Солнца и полагал в соответствии с достижениями естествознания своего времени, что гибель всего живого на Земле будет обусловлена постепенным охлаждением Солнца. Подобная трактовка вполне понятна, она разделялась также и многими естествоиспытателями XIX и даже XX в. В ней указывается вполне конкретная причина возможной гибели человечества, которая находится вне общества, и вызвана внешними для него космогоническими процессами. Вместе с тем Ф. Энгельс, а также К. Маркс рассматривали и противоположную возможность — бесконечного прогресса человечества110. Далее мы покажем, что такие убеждения далеко не случайны, их можно понять и аргументировать с позиций диалектического материализма.

    Согласно данным современной науки, ожидается, что эволюционные процессы Солнца еще десятки миллиардов лет не будут ощутимо влиять на температурный режим Земли. Значит, космические факторы не являются той главной причиной, которая угрожает гибелью человечеству. Вместе с тем их нельзя полностью игнорировать, ибо космос представляет собой не только пространство, куда устремляется человек, но и условия, от которых зависит судьба человеческого рода.

    Космос, находящиеся в нем объекты эволюционируют, изменяются. И если изменчивость Солнечной системы в принципе не лимитирует срок жизни человечества, выходящего в космос, то более грандиозные космические процессы, без сомнения, могут оказать на него решающее влияние. На концепции конечности или бесконечности социального прогресса обязательно должна влиять та естественнонаучная астрономическая картина мира, которую дают современная космология и космогония. Между тем в настоящее время астрономия не располагает единой картиной состояния и развития Вселенной, выдвигаются различные модели будущего Вселенной, ее пространственно-временных характеристик. Так, наряду с «расширяющейся Вселенной» обсуждаются модели «осциллирующей Вселенной» (считается, что вслед за фазой расширения от максимальной к минимальной плотности последует фаза сжатия, а затем эти фазы будут повторяться).

    Вполне понятно, что модель только «расширяющейся Вселенной» дает определенные основания для заключения о возможности распространения по космосу социальной формы движения и ее бесконечного развития. Но когда мы исходим из другой космологической модели — «осциллирующей Вселенной», то приходится осторожнее говорить о бесконечном развитии общества, зародившегося на Земле или в другом месте космоса111. Ведь человечество было и всегда останется частью бесконечной природы, оно не сможет воздействовать на всю Вселенную в целом, направляя течение космологических процессов по благоприятному для себя руслу. Вселенная существует объективно, независимо от сознания человечества и вообще от социальной формы движения. Материалистический принцип объективного существования материи здесь играет важную методологическую роль: он утверждает также невозможность изменения эволюции Вселенной в целом. Человечество, даже осваивая космическое пространство в гигантских масштабах, вместе с тем не утратит своей зависимости от природы не только в космосе, но и на Земле (об этом свидетельствует современная экологическая ситуация). Космос, Вселенная всегда будут существовать и развиваться независимо от той своей части, которая охвачена социальной формой движения материи.

    Отрицание «всемогущества» человечества и вообще социальной формы движения материи не означает принижения возможностей общества. Развивая в «космическом аспекте» материалистическое решение основного вопроса философии в плане независимости Вселенной в целом от социальной формы движения, мы подчеркиваем возрастание роли этой формы движения в совокупных процессах развития в космосе. Хотя человечество и вся система иных цивилизаций останутся всего лишь частью Вселенной, тем не менее социальная форма движения материи благодаря выходу за пределы породившей ее планеты (планет) становится новым космическим фактором эволюции, о чем писал еще К. Э. Циолковский. Этот фактор начинает оказывать влияние на другие космогонические процессы, которое будет расти как в пространственном, так и в энергетическом отношении. И все же вне сферы социального охвата Вселенной в целом этот фактор не будет существенным112. Всегда останутся достаточно мощные, зачастую случайные, непознанные, неопределенные факторы космоса, которые будут выступать в качестве внешних условий прогресса социальной формы движения материи. Изменчивость этих факторов, их независимость от сознания (и даже познания), от воли и деятельности разумных существ не позволяют однозначно исключить ни конечность, ни бесконечность социального прогресса. Внешние, объективные космические факторы, состояние их познания современной наукой дают основание лишь для достаточно неопределенного вывода о вероятности как гибели человечества в результате неблагоприятных космогонических процессов, так и его бесконечного развития при ином течении этих процессов.

    Обратимся теперь к анализу «внутренних» по отношению к социальной форме движения факторов. Существуют определенные предположения о возможных причинах гибели человечества, или, как предпочитают выражаться некоторые астрономы, ограниченности времени существования технически развитой цивилизации. С. фон Хорнер, Дж. Платт и другие западные ученые обсуждали такие варианты как перенаселение, истощение природных ресурсов, тепловое загрязнение и т. п., но чаще всего речь шла и идет о гибели цивилизации в результате экологической катастрофы или термоядерной войны. Возможные «сценарии» гибели подробно рассмотрел, в частности, М. Папажианнис113. По его мнению, пределы роста технологии на отдельной планете уже поставили нашу цивилизацию перед лицом гибели. То же самое, по-видимому, происходит и с любой другой технической цивилизацией. Выхода из сложившейся ситуации М. Папажианнис не видит, но надеется на возможность спасения части населения путем создания искусственных космических колоний. Ограниченный размер этих колоний позволит, на его взгляд, ликвидировать частную собственность и с большей эффективностью контролировать рост населения и экономики. При сохранении экспоненциального закона роста ресурсы планетной системы также исчерпываются за относительно небольшое время, и цивилизация сталкивается с новым кризисом. В этом смысле даже возможность экспансии к другим планетным системам мало что меняет.

    Таким образом, заключает М. Папажианнис, пределы роста, заданные самой природой, действуют как своеобразный фильтр, через который «проходят» лишь цивилизации, отказавшиеся от «материалистических» ценностей в пользу ценностей «интеллектуальных», достигшие внутреннего мира и стабильности. Нарушители же «пределов роста» гибнут почти немедленно (в галактическом масштабе времени). Отсюда — два главных вывода. Во-первых, не следует бояться контактов с «выжившими» цивилизациями — они наверняка миролюбивы, доброжелательны и высокоморальны. Во-вторых, эволюция разумных существ ведет к их «теозису», т. е. моральному и духовному совершенству. Это якобы говорит о существовании творца Вселенной, «который... творит человека по своему образу и подобию, дабы он мог унаследовать этот мир"114

    Бесспорно, кризисный характер переживаемого человечеством исторического периода заметно сказывается на убедительности тех или иных «сценариев» развития ВЦ. «Пессимистические» сценарии принимаются в целом легче, чем «оптимистические». Однако многие западные ученые выражают надежду, что опыт «выживших» ВЦ может оказаться полезным и для выживания земной цивилизации115. Капиталистическая «всеобщая полезность», утилитаризм как основной принцип отношения к миру делают крайне сомнительными расчеты на возможность решения глобальных экологических проблем при одновременном сохранении устаревших социально-экономических формаций. До тех пор, пока Вселенная рассматривается лишь как «кладовая ресурсов» (вещественных, энергетических, информационных), как исходный материал для репродуктивного производства, экологические кризисы различного масштаба совершенно неизбежны. И на самом деле короток не «этап технологического развития», а этап существования капиталистической общественной формации. Именно она порождает антагонистические противоречия как социального, так и экологического плана, неизбежно ведущие общество к существенным изменениям его структуры и стратегии взаимодействия с природой.

    Можно полагать, что объединенные усилия социалистического содружества, международного рабочего класса, миролюбивых стран, освободившихся от колониальной зависимости, всего прогрессивного человечества помогут предотвратить угрозу экологической и других подобных катастроф, что необходимо и реально даже в условиях, когда капитализм будет сохраняться на части нашей планеты. Однако для этого требуются гигантские усилия тех, кто желает устранить всевозможные «внутренние» катастрофы из жизни общества, кто не на словах, а на деле способствует продлению социального прогресса.

    Было бы проявлением фатализма утверждать, что вероятность противоположного решения для человечества уже равна нулю116.

    Не следует, конечно, забывать и о том, что экологические проблемы существуют и при социализме. Узковедомственный подход к освоению природных богатств, попытки «экономить» на строительстве эффективных защитных и очистных сооружений, медлительность при внедрении безотходных технологий в ряде случаев приводят к значительному ухудшению среды обитания человека117. Только комплексный, общегосударственный подход к развитию экономики, учитывающий как положительные, так и отрицательные стороны любой преобразовательной деятельности и формирующий гибкую адаптивную стратегию взаимодействия с природой, может стать основой для динамичного и одновременно сбалансированного продвижения вперед. Расчеты на то, что социалистические общественные отношения сами по себе обеспечивают решение экологических проблем, столь же иллюзорны, как и надежды на автоматическое соответствие между этими отношениями и социалистическими производительными силами118.

    Экологическое состояние земной биосферы усугубляется и под влиянием проводимой империалистическими государствами политики конфронтации со странами социализма. Сиюминутная выгода, самоубийственные попытки вырваться вперед в военно-технологическом отношении или по крайней мере поставить социалистические страны в условия, при которых отрицательные экологические последствия технологической гонки отходят на задний план в сравнении с необходимостью сохранять стратегический паритет, — все это реальности сегодняшнего дня. И пока существует капитализм на Земле, пока функционируют в странах империализма военно-промышленные комплексы, монополии, которые во имя максимальных прибылей без колебаний приносят в жертву людей, можно только считать, что вероятность устранения ядерной, экологической и других подобных катастроф больше, чем вероятность того, что они произойдут. Сказанного, по-видимому, достаточно, чтобы сделать вывод: действие внутренних по отношению к человечеству факторов не приводит к однозначному, жестко детерминированному направлению социального развития.

    Таким образом, конкретный анализ внешних и внутренних факторов показывает, что ни возможность гибели человечества, ни возможность его бесконечного развития в свете данных современной науки не являются однозначно предопределенными. В современном социальном процессе, в тенденциях его развития, во влиянии космических условий на жизнедеятельность человечества одновременно заложены возможности (и вероятности) как конечности, так и бесконечности общественно-исторического прогресса.

    Как же этот вывод отвечает основным принципам теории материалистической диалектики? Ведь одни ученые настаивают на том, что только конечность социальной формы движения соответствует диалектике, тогда как другие утверждают, и не без определенных оснований, реальную возможность бесконечного прогресса, и опять-таки с позиций диалектического материализма.

    Рассмотрим аргументацию сторонников гибели человечества и, конечно, прежде всего их интерпретации известного положения, приведенного Ф. Энгельсом в «Диалектике природы».

    Ф. Энгельс писал: «Вот вечный круговорот, в котором движется материя, — круговорот, который завершает свой путь лишь в такие промежутки времени, для которых наш земной год уже не может служить достаточной единицей измерения; круговорот, в котором время наивысшего развития, время органической жизни и тем более время жизни существ, сознающих себя и природу, отмерено столь же скудно, как и то пространство, в пределах которого существует жизнь и самосознание; круговорот, в котором каждая конечная форма существования материи — безразлично, солнце или туманность, отдельное животное или животный вид, химическое соединение или разложение — одинаково преходяща и в котором ничего не вечно, кроме вечно изменяющейся, вечно движущейся материи и законов ее движения и изменения. Но как бы часто и как бы безжалостно ни совершался во времени и в пространстве этот круговорот; сколько бы миллионов солнц и земель ни возникало и ни погибало; как бы долго ни длилось время, пока в какой-нибудь солнечной системе и только на одной планете не создались условия для органической жизни; сколько бы бесчисленных органических существ ни должно было раньше возникнуть и погибнуть, прежде чем из их среды разовьются животные со способным к мышлению мозгом, находя на короткий срок пригодные для своей жизни условия, чтобы затем быть тоже истребленными без милосердия, — у нас есть уверенность, что материя во всех своих превращениях остается вечно одной и той же, что ни один из ее атрибутов никогда не может быть утрачен и что поэтому с той же самой железной необходимостью, с какой она когда-нибудь истребит на Земле свой высший цвет — мыслящий дух, она должна будет его снова породить где-нибудь в другом месте и в другое время»119.

    Из приведенного отрывка ясно, что Ф. Энгельс рассматривает здесь одну из возможных форм развития во Вселенной, именно развитие как круговорот. Такая форма развития не вытекает из основных законов диалектики, а является некоторым обобщением данных современного Ф. Энгельсу естествознания. В настоящее время модели круговорота также в определенной мере соответствуют уровню естествознания второй половины XX в. Действительно, в модели расширения и последующего сжатия, так называемой осциллирующей Вселенной, предусматривается конечная длительность существования жизни и разума, его дискретное повторение, но не обязательно на более высокой ступени развития. Повторение жизни и разума на более высокой стадии, которое могло бы следовать из закона отрицания отрицания, несовместимо с такой формой развития, как круговорот (ибо требует непрерывного продолжения прогрессивных изменений).

    Во Вселенной существуют и иные направления развития, в частности структурные изменения, регресс и др. В рамках регресса реализуется лишь конечная длительность существования разумных существ (в частности, в распространенной ранее модели тепловой смерти Вселенной). Напротив, в случае прогрессивного развития можно говорить о бесконечном существовании и совершенствовании социальной формы движения, во всяком случае не гибели ее, выражающей лишь метафизическое отрицание. Действие диалектического отрицания в процессе развития социальной формы (а это одна из наиболее реальных возможностей, вытекающая из совокупного действия основных законов диалектики, и прежде всего закона отрицания отрицания) скорее всего предполагает дальнейшее саморазвитие социальной формы, ее превращение в другую, более высокую форму движения.

    Между тем некоторые авторы считают, что венцом прогресса является человечество или вообще какие-либо цивилизации Вселенной, что развитие направлено на человека и общество как высшую форму, способную к бесконечному развитию120. Здесь отрицается возможность появления новой формы движения материи в силу того, что в таком случае общество якобы представляется обычной, «рядовой» ступенью материи121. Подобного рода возражения уже высказывались в истории науки, например, в связи с тем, что открытие Н. Коперника показало «рядовой» характер нашей планеты, подвергнув сомнению антропо- и геоцентрические концепции. Разумеется, бесконечное развитие общества без превращения его в новую, более высокую форму движения материи представляет собой одну из мыслимых возможностей, но не менее вероятной оказывается и возможность перехода к более высокой форме движения. Будущее в этом смысле далеко не однозначно, неопределенно, и неуместна абсолютизация одной из возможностей, какие бы аргументы в ее пользу ни приводились.

    Кроме привлечения идеи круговорота в качестве одной из форм развития, Ф. Энгельс в упомянутом отрывке говорит о конечности (истреблении) жизни на Земле, обосновывая это данными естествознания XIX в.122 Сказанное свидетельствует о том, что Ф. Энгельс нигде не выводит конечность человеческого рода из основных законов диалектики. Изменение естественнонаучной картины в последующем процессе познания, изобретение и развитие технических средств освоения космоса позволяют делать и иные предположения.

    Может быть, в дальнейшем появились принципы диалектики, которые дают возможность разрешить эту тайну грядущего? Некоторые философы именно так и считают. Г. Г. Ершов полагает, что «из диалектического принципа, утверждающего относительный и преходящий характер всех конкретных явлений и процессов в вечном и бесконечном движении материи, вытекает недопустимость абсолютизации каких-либо конкретных ее форм, в том числе и человеческого общества... Ничего абсолютного, непреложного и вечного, кроме несотворимой и неуничтожимой материальной субстанции и ее существенных свойств, в мире не существует. Стало быть, абсолютизация бытия человеческого рода философски несостоятельна»123.

    Разумеется, приведенное выше положение о вечности и бесконечности материи является бесспорным. Но из него не следует вывод автора о том, что необходимо в каждом конкретном материальном образовании усматривать только нечто конечное, причем утверждать, что это диалектическое положение. Диалектика учит нас в каждом конкретном явлении, процессе видеть не только конечное, но и бесконечное, выявлять их взаимосвязь. Вряд ли можно было бы сделать вывод о неисчерпаемости электрона, если бы это конкретное материальное образование представлялось лишь как нечто конечное. Ленинское положение о неисчерпаемости электрона получено в результате методологического применения положения о взаимосвязи конечного и бесконечного. Ныне же физики-теоретики обнаруживают и иные стороны, грани взаимосвязи конечного и бесконечного, например в противоречивом единстве элементарной частицы и Вселенной (гипотеза академика М. А. Маркова)124.

    Ф. Энгельс специально подчеркивал, что всякое действительно исчерпывающее познание заключается в том, что мы находим и констатируем «бесконечное в конечном, вечное — в преходящем»125. Стало быть, в каждом конкретном материальном процессе необходимо видеть (и искать!) конечное и бесконечное, изменяющееся и сохраняющееся, относительное и абсолютное.

    Во взаимосвязи конечного и бесконечного также могут быть свои закономерности, и одна из них заключается в том, что более общее является вместе с тем и более сохраняющимся, инвариантным. Однако эта закономерность не носит всеобщего характера и зачастую нарушается. Поэтому ее нельзя возводить в ранг какого-то положения теории материалистической диалектики, приписывая вечность и бесконечность лишь всей материи, а отдельным ее конкретным процессам только преходящий, относительный, конечный характер. Как в каждой объективной истине есть момент абсолютности и относительности, так и в каждом конкретном материальном образовании содержится единство абсолютного и относительного, дискретного и непрерывного, конечного и бесконечного, изменяющегося и сохраняющегося. Тем более это диалектическое положение относится к тенденциям, возможным путям развития, где настоящее содержит в зародыше как изменение, так и сохранение, как конечность, так и бесконечность, как относительное, так и абсолютное.

    Вряд ли нужно представлять каждое конкретно-историческое образование, в особенности форму движения материи, как обязательно гибнущее, разрушающееся. Понятие обязательного разрушения, уничтожения и в этом смысле конца существования того или иного материального образования в марксистской философии ассоциируется прежде всего с понятием метафизического отрицания. Диалектическое же отрицание сопряжено не с уничтожением, «зряшным отрицанием», а с удержанием положительного, с сохранением того, что служит основой дальнейшего прогрессивного развития.

    Судьбы социальной формы движения связаны с диалектическим отрицанием, т. е. с возможностью перехода от социальной к более высокой форме движения материи. Такой подход не исключает бесконечного бытия и развития человечества на уровне социальной формы движения и не предполагает ее уничтожения. Эта последняя в «снятом» виде может продолжать существовать в рамках более высокой формы движения материи. Основания для подобного предположения можно найти и в концепции «ряда развития материи», предложенной Е. Т. Фаддеевым126. Из нее следует, что на определенном этапе развития материи должна появиться новая форма, сформировавшаяся на основе социальной, которую можно условно назвать «надобщественной», или «постсоциальной».

    Вопрос о «непредельности» человека и общества неоднократно затрагивался в работах философов и естествоиспытателей. Среди последних можно назвать таких ученых, как К. Э. Циолковский и В. И. Вернадский. Вместе с тем подобные идеи чаще всего носили интуитивный характер и вытекали скорее из общей направленности взглядов исследователя, чем непосредственно из системы этих взглядов. Кроме того, обычно речь шла лишь о дальнейшей эволюции человека, но не о переходе общества в более высокую форму движения, «форму организации» материи (очевидно, что первое второго не подразумевает, хотя и не исключает). Только диалектический материализм дает возможность поставить идею «постсоциозоя» на надежный фундамент законов эволюции материального мира. Принципы бесконечной сложности и неисчерпаемости мира, неограниченности развития, отсутствия «абсолютного состояния» материи, а следовательно, и «абсолютной истины» как чего-то раз и навсегда данного позволяют расценивать эту идею не как «якобы диалектическую» (по выражению В. В. Орлова127), но как лежащую в русле основных положений марксистской философии. Разумеется, она нуждается в дальнейшем обосновании, и это может стать предметом отдельного исследования. В рамках марксистского мировоззрения нет принципиальных возражений против возможности перехода цивилизации на постсоциальный уровень, хотя разные точки зрения здесь вполне уместны. Если такой переход требует сроков, существенно меньших, чем космогонические128, может оказаться, что количество цивилизаций (социальных систем) в Метагалактике относительно невелико по сравнению с количеством систем постсоциальных. В этом плане привлекает внимание тезис Ю. А. Школенко о том, что «возникновение более высокой формы материального движения, чем социальное» возможно именно в результате контактов между космическими цивилизациями129.

    Диалектический материализм не обнаруживает, таким образом, жесткой связи с тезисом о конечности человеческого рода, как это утверждают некоторые авторы. Теория материалистической диалектики в рассматриваемом вопросе оказалась более гибкой, «более диалектичной» системой. И если у Ф. Энгельса мы находим мысли о конечности человеческого рода и в то же время он предполагает возможность бесконечного развития общества, то это, на наш взгляд, вполне естественно. Нам представляется, что наличие этих противоположных взглядов у Ф. Энгельса свидетельствует об адекватном отражении многообразия путей реального развития человечества, социальной формы движения материи во Вселенной на длительную перспективу.

    Общественно-исторический процесс весьма противоречив, как и развитие любого материального явления. Он содержит в себе и возможность диалектического и метафизического отрицания, бесконечного развития в рамках иной, более высокой ступени развития, и вероятность уничтожения, гибели в силу внутренних или же внешних причин. Теория диалектики учит видеть в любом материальном, в том числе и общественно-историческом, процессе, в возможностях его развития взаимосвязь конечного и бесконечного, абсолютного и относительного, изменяющегося и сохраняющегося. Диалектика несовместима ни с крайним релятивизмом, утверждающим лишь изменчивость и гибель человечества, ни с догматическим утверждением о якобы однозначно предопределенном бессмертии человеческого рода. Обе эти точки зрения являются абсолютизацией отдельных тенденций в развитии социальной формы движения и разрывают их единство, игнорируя многообразие реального процесса развития, заложенных в нем возможностей. Происходящая ныне дискуссия, борьба мнений о длительности сроков существования человечества отражает противоречивость и многообразие путей дальнейшего развития нашей цивилизации на Земле и в Космосе.

    Вот почему мы не можем согласиться с теми авторами, которые теорию материалистической диалектики жестко связывают либо только с конечностью человеческого рода, либо только с бесконечным прогрессом, бессмертием нашей цивилизации, или же считают эту теорию вообще независимой от решения вопроса о сроках развития социальной формы движения материи. В действительности диалектический материализм предполагает взаимосвязь конечности и бесконечности существования социальной формы (ступени) развития.

    Что означает единство, взаимосвязь конечного и бесконечного в развитии общества? Казалось бы, это развитие либо конечно, либо бесконечно, при чем здесь их взаимосвязь? Разумеется, реализоваться может лишь одна из возможностей, т. е. объективно это будет либо гибель, либо бессмертие. Однако в настоящее время любое мнение, высказываемое в литературе по этому вопросу, не отражает конкретных фактов, ибо нам неизвестны ни бессмертные, ни погибшие космические цивилизации. Это лишь качественный прогноз социального развития, в той или иной степени отображающий как реально существующие тенденции общественно-исторического процесса, так и некоторые субъективные моменты и факторы. Речь, стало быть, идет об исследовании не только объективно-реального феномена конечности или бесконечности, но и знания о нем, о моделировании будущего, об анализе тенденций развития и возможных состояний общества.

    Именно в возможности, в тенденциях развития, в потенциальной, а не актуальной форме и заключено единство конечности и бесконечности социального прогресса. И хотя в процессе превращения возможностей в действительность будет реализована одна из них, тем не менее возможности конечного и бесконечного прогресса существуют в единстве, во взаимосвязи. Поэтому нельзя сказать, что лишь одна из этих возможностей должна реализоваться с вероятностью, равной единице, а другая — с нулевой вероятностью. Альтернативные возможности ныне взаимно сосуществуют, переплетаются, пронизывают друг друга и в то же время исключают одна другую. Это противоречивое единство — отражение диалектического характера процесса социального развития, прогнозирования его длительности.

    Ранее в суждениях о сроках социального прогресса господствовали прямолинейные, в духе лапласовского детерминизма, концепции либо гибели, либо бессмертия, но, по нашему мнению, более правильной, соответствующей теории материалистической диалектики будет точка зрения о многозначности, в данном случае двузначности, возможностей длительности существования человеческого рода. Вместо жесткой однозначности, определенности — единый вариант решения проблемы, основанный на единстве определенности и неопределенности в знании о длительности социального прогресса.

    Итак, движение познания в вопросе о длительности существования человечества шло от признания гибели в качестве единственного исхода, через альтернативу — бессмертие, к единству в знании о будущем, к конечности и бесконечности как возможностям, находящимся в единстве и в то же время противоречащим друг другу. Это вместе с тем переход от чисто онтологического рассмотрения к учету и гносеологического аспекта проблемы, специфики ее познания. С позиций такого подхода концепция гибели человеческого общества абсолютизирует момент изменчивости, тогда как концепции бессмертия — момент сохранения. Реальные же процессы развития всегда сопровождаются как изменчивостью, так и сохранением, и в этом смысле существует объективная неопределенность дальнейшего развития. Это, как мы показали, зависит и от внутренних, и от внешних факторов развития человечества или же другой космической цивилизации.

    Отметим, что в действительности однозначно определенной выступает лишь концепция финализма, предрекающая неизбежную гибель любого общества во Вселенной. Концепция же бесконечного прогресса имеет два варианта. Первый из них, где утверждается неизбежность бессмертия именно данной цивилизации, также базируется на однозначной предопределенности. Второй вариант уже более адекватен: он исходит из того, что любое конкретное общество может и погибнуть, тогда как социальная форма движения материи в целом во Вселенной может бесконечно прогрессировать. С последней, более широкой концепцией можно согласиться, отметив, что в принципе наряду с доминирующей вероятностью прогресса социальной формы движения в целом существует и вероятность ее исчезновения (в результате не самоуничтожения, а внешних эволюционных процессов, характерных для Вселенной).

    Концепция бесконечного социального прогресса в широком смысле не противоречит концепции конечности данной качественной определенности общества. Если предполагать бесконечный прогресс социальной ступени, то через какой-то промежуток времени она изменит свое качественное состояние, превратившись в более высокую форму движения. В этом процессе диалектического отрицания социальная форма движения действительно оказывается конечной, будучи в то же время бесконечной в составе другой, более высокой формы движения материи. Учитывая, кроме того, что «низшее, включенное в высшее, оказывается безусловно сложнее всех разновидностей низшего, находящихся вне структуры высшего»130, можно допустить, что именно включение «социозоя» в «постсоциозой» позволит полностью выявиться всем потенциям развития социальной ступени. Гипотеза о существовании постсоциальных форм движения материи снимает альтернативу «финализм или антифинализм» и открывает новые перспективы в познании мира и прогнозировании будущих путей развития земной цивилизации.

    Таким образом, единство конечности и бесконечности длительности существования социальной формы движения объективно реализуется лишь на пути диалектического, а не метафизического отрицания. Здесь бесконечное связано с конечным, осуществляется через него, но конечность не отождествляется с гибелью человечества.

    Обе концепции являются абстрактными, теоретическими моделями будущего, но так или иначе влияют и на настоящее, выступая в качестве прогностических информационных причин, формирующих ту или иную мировоззренческую установку о роли и месте человека и человечества во Вселенной131. Обе точки зрения суть поисковые прогнозы длительности социального прогресса. Мы полагаем, что в них выявляются две вполне реальные возможности развития, и многое (хотя далеко не все) зависит от самого человечества, от принятия им той или иной концепции в качестве доминирующей, превращения ее в нормативный прогноз, мировоззренческую ориентацию, социально-философскую установку.

    Казалось бы, единственным нормативным прогнозом должно быть бесконечное развитие общества, и лишь этот вывод следует вводить в научное мировоззрение человека космической эры — активного строителя коммунистического общества. Однако в действительности есть немало причин, по которым те или иные авторы выдвигают противоположную концепцию. Это могут быть социальные, классовые причины, когда некоторые буржуазные ученые отождествляют гибель капитализма с гибелью всей цивилизации или даже всех космических цивилизаций. Это и ряд гносеологических причин, скрывающихся в ошибочном понимании сути диалектики, в абсолютизации моментов изменчивости и дискретности процессов развития во Вселенной, игнорировании актов непрерывности и неопределенности этих процессов.

    Можно указать также и психологические причины, когда тот или иной автор смерть индивидуума по аналогии переносит на человечество вообще, предрекая ему якобы неминуемую гибель. Весьма четко эту мысль выразил К. Саймак: «Что происходит, когда раса разумных существ достигает конца своего развития, когда она как раса минует пору детства и зрелости и вступает в пору глубокой старости? Раса, подобно человеку, умирающая от дряхлости?»132. Отвечая на эти вопросы, он рисует судьбу вымирающих обитателей «хрустальной планеты», единственная забота которых — сохранить добытую их цивилизацией социальную информацию. Однако с такой вульгарно-биологизаторской концепцией невозможно согласиться.

    Мы также не разделяем мнения И. С. Шкловского, считающего, что «ничего «пессимистического» как в утверждении о неизбежной гибели каждого индивидуума, так и в утверждении о неизбежной гибели общества разумных существ, конечно, нет»133.

    Во-первых, нет оснований распространять вывод о неизбежности гибели отдельного индивидуума на человечество в целом, так как это принципиально разные уровни и качественно различные явления. Кроме того, подобная аналогия не уместна, ибо смерть людей — это факт, зафиксированный всей историей человечества, тогда как гибель цивилизации, берущей начало на Земле или иной планете Космоса, никто никогда не наблюдал, это лишь гипотеза, а не подтвержденная практикой объективная закономерность.

    Во-вторых, как смерть отдельного индивидуума, так и судьба нашей цивилизации может стать и действительно становится предметом оценочного суждения, в частности с позиций оптимизма и пессимизма. Поскольку нет объективной неизбежности гибели человечества и сроки его существования неопределенны, то выбор альтернативы для того или иного ученого связан, как мы упоминали, также с факторами гносеологического и психологического порядка. От ученого зависит, какую концепцию избрать (или обе вместе в модифицированном виде, как это делаем мы) для собственных дальнейших теоретических построений. Объективная неоднозначность социального развития увеличивает роль субъективного фактора в выборе импонирующей тому или иному автору концепции, которая действительно вне зависимости от его желания может оказаться оптимистической или пессимистической.

    Ценностная ориентация того или иного ученого помимо его желания превращает принятую им концепцию в нормативный прогноз развития человечества и одновременно в определенную мировоззренческую установку. Это необходимо иметь в виду, ибо если в качестве нормативного прогноза выступает концепция фатальной гибели человечества, то вряд ли она способствует принятию мер для реализации иной возможности, обрекая человечество на безучастное ожидание конца либо даже ускоряя его. Поэтому пессимистический или оптимистический оттенок социального прогноза, без сомнения, воздействует на осуществление самого прогноза. Задача философских исследований в этом вопросе — подготовить аргументированную методологическую основу для соответствующего мировоззренческого выбора, который, возможно, окажет влияние на творческую судьбу не только той или иной личности, но и всего человеческого общества.

    Концепция бессмертия человечества в этом плане оказывается действительно более оптимистической (если в ней не заложен фатализм), благоприятствуя поиску средств, предотвращающих возможную гибель, и помогая сосредоточению усилий в этом направлении, оптимизации управления обществом на длительную перспективу. Оптимизм этой концепции имеет также свои гносеологические и социальные предпосылки и основания. Они непосредственно связаны с перспективами развития нашего общества, поступательным движением к коммунизму как СССР, так и всего прогрессивного человечества.


    Содержание

    Главная | О сайте | Наши проекты | История | Старые хохмы | Прочее | info@voroh.com
    © 2011 Voroh.com All Rights Reserved